Все твои совершенства

Что подумала обо мне, когда увидела меня в первый раз. Что чувствовала, когда мы влюблялись друг в друга. И побрызгай на него духами, как девчонки в старших классах.

– Еще будут пожелания?

– Я бы не возражал, если бы ты вложила в конверт свое фото в голом виде.

Грэм сажает меня к себе на колени, так что я оказываюсь на нем верхом.

Он натягивает на нас одеяло, словно закутывая в кокон. На нем хлопчатобумажные пижамные штаны, так что я ясно понимаю, о чем он сейчас думает.

– Ты когда-нибудь раньше занималась любовью на свежем воздухе при десяти градусах тепла?

Я улыбаюсь ему в губы.

– Нет. Но, как ни странно, именно поэтому на мне сейчас нет нижнего белья.

Руки Грэма ложатся на мои ягодицы, он со стоном задирает на мне ночную рубашку. Я немного приподнимаюсь, чтобы он мог освободиться, а затем опускаюсь на него сверху, вбирая его в себя. Мы занимаемся любовью, завернувшись в кокон одеяла, под звуки океана вместо фоновой песни. Идеальный момент в идеальном месте с идеальным человеком. И я точно знаю, что в своем любовном письме напишу ему об этом.

«Он целовался с другой».

Перечитываю сообщение, которое собираюсь отправить Аве, но тут же вспоминаю о разнице во времени.

Мне совсем не хочется будить ее. Я удаляю его.

С момента, как Грэм сдался и вернулся в дом, прошло уже полчаса, но я так и сижу в машине. Мне слишком больно двигаться. Понятия не имею, виновата ли во всем этом я или он, или никто не виноват. Я знаю одно: он причинил мне боль. И поступил так, потому что я причиняла боль ему. Это ни в коем случае не значит, что он поступил хорошо, но, чтобы понять поведение человека, не обязательно его оправдывать. Теперь мы оба так страдаем, что я даже не знаю, что делать дальше.

Неважно, насколько ты сильно любишь: сила любви бессмысленна, если она перевешивает способность прощать.

В глубине души я задаюсь вопросом, возникли бы у нас вообще все эти проблемы, если бы мы сумели завести ребенка. Вряд ли тогда наш брак принял бы такой оборот. Потому что я бы не испытывала такого отчаяния, как в последние несколько лет. И Грэму не пришлось бы ходить вокруг меня на цыпочках.

С другой стороны, может, это неизбежно? Может, ребенок ничего бы не изменил, и мы стали не просто несчастливой супружеской парой, а несчастливой семьей? И во что бы мы тогда превратились? В очередных супругов, живущих вместе только ради детей.

Интересно, сколько браков сохранилось бы, если бы не дети. Сколько пар продолжали бы счастливо жить вместе, если бы у них не было детей – цемента, скрепляющего семью?

Может быть, нам стоит завести собаку. И посмотреть, не исправит ли это ситуацию. Может быть, именно об этом думал Грэм, когда сел в мою машину и спросил: «Почему мы так и не завели собаку?»

Конечно, именно об этом он и думал.