Вся Агата Кристи в трех томах. Том 1. Весь Эркюль Пуаро

— Простите меня, друг мой, но, по-моему, я ничего подобного не говорил. А вам не приходит в голову, что в их задачу входило именно похищение, а не убийство?

— Потому что нерешительность, а тем более неуверенность порождают панику. Это одна причина. Предположим, нашли бы премьер-министра мертвым, что тогда? Волна возмущения, всеобщий гнев, шок, но в конце концов с ситуацией бы справились, и жизнь вошла бы в свое русло. А теперь? Все в растерянности. Жив ли премьер-министр или его убили? Вернется он или уже нет? Никто не знает! И пока не наступит какая-то определенность, никто не станет предпринимать никаких шагов.

А как я уже сказал вам, Гастингс, неуверенность рождает панику, на что, собственно, скорее всего, и рассчитывали немцы. И потом, если похитители спрятали его в каком-нибудь надежном месте, у них есть еще одно преимущество — они могут спокойно вести переговоры с обеими сторонами. Правда, правительство Германии никогда, как вы знаете, не отличалось особой щедростью, но в таком случае, как этот, оно, вне всякого сомнения, будет готово заплатить сколько угодно. И в-третьих, на их руках нет крови. Да и вообще, может быть, похищение людей — их, так сказать, профессия.

— Ну хорошо, положим, вы правы. Но для чего тогда они сначала в него стреляли?

Пуаро не удержался от гневного жеста.

— Ах, вот этого-то как раз я и не понимаю! Это непостижимо… более того — попросту глупо! Смотрите, ведь все уже подготовлено (и мастерски подготовлено, уж вы мне поверьте!) для похищения знаменитого человека, и вдруг они чуть было не проваливают все дело каким-то мелодраматичным нападением, подходящим более для дешевого вестерна, да и к тому же почти неосуществимым. Да ведь в реальность такого почти невозможно поверить! Эта банда разбойников в черных масках, да еще менее чем в двадцати милях от Лондона, только подумайте, Гастингс!

— А вдруг эти два нападения не имеют между собой ничего общего, Пуаро! — с воодушевлением воскликнул я.

 — Вы не допускаете, что это действовали совершенно разные люди?

— Нет, нет, друг мой, это было бы совсем уж невероятно! Таких совпадений не бывает. И далее — кто же предатель? А ведь он должен был быть, непременно должен — во всяком случае, когда случилось первое покушение. Но кто он — Дэниелс или О’Мэрфи, хотел бы я знать.

А предателем непременно должен был быть один из этих двоих, иначе почему автомобиль свернул на проселочную дорогу? Не можем же мы подумать, что покушение с какой-то целью организовано с ведома премьер-министра, коль скоро жертвой его должен был оказаться он сам! Так что либо О’Мэрфи заранее знал, что должен свернуть именно в этом месте, либо он сделал это, повинуясь приказу Дэниелса. Именно это нам и предстоит выяснить.

— Скорее всего, предателем был О’Мэрфи.

— Да, вы правы.