Гезат

После того, как в лодках перебили всех, не на чем стало добираться до берега. Сигать в холодную воду легионеры не хотели, несмотря на приказы и угрозы командиров. Со стороны смотреть было смешно и грустно.

Я мог бы подойти к ближнему транспортнику, снять с него манипулу и высадить на берег вместе со своими морскими пехотинцами. Это будет достаточно крупная боевая единица, которая сможет продержаться до тех пор, пока я смотаюсь за следующей манипулой. Не стал делать это, ни советовать другим. Пусть Гай Юлий Цезарь сам расхлебывает кашу, которую заварил. Он ведь всех победит.

Вот и посмотрю, как это сделает.

Не знаю, что пообещали или чем пригрозили командиры, но легионеры с одного из транспортников начали сигать в воду и двигаться к берегу. Глубина была многим по шею. К тому же, идти в воде с большим и широким щитом не так уж и просто. Дурной пример оказался заразительным. Если сидящим в лодке было трудно защищаться от стрел и дротиков, то идущим было легче. Тем более, что нижнюю часть тела защищала вода, быстро гасившая энергию стрел. Вышедшие на берег быстро строились, не разбираясь, его это центурия или нет.

Мне кажется, римляне рождаются с привычкой ходить строем. Позже эстафету перехватят германцы и японцы. Теперь атаки бриттов отбивались организованно, что сразу снизило их эффективность. Да и резвости у аборигенов поубавилось после того, как несколько десятков их соратников остались лежать на берегу с дырками в разных частях тела.

Поняв, что легионеры закрепились, что теперь их не скинут в море, я приказал гребцам налечь на весла и повел трирему к берегу. Мы на полном ходу выскочили носом на песчаный пляж возле левого фланга построившихся легионеров, шуганув нападавших на них бриттов.

Остановка была такой резкой, что многие, кто стоял на палубе, попадали. Всё равно сейчас прилив, и самое большее через час трирема опять будет на плаву. А пока повеселимся.

— Стрелкам занять позиции на баке, поддержать легионеров! Катапультистам вести обстрел по возможности! — приказал я."

"Сам тоже вышел с луком на левый борт в носовой части триремы. Аборигены, убежавшие было от летевшей на них триремы, поняли, что дальше она не полезет, начали возвращаться. Среди них было много лучников и аконтистов (метателей дротиков).

Они прибыли на тяжелых, сколоченных из досок, колесницах, в которые запряжены две лошади. Возница оставался на ней, развернув колесницу так, чтобы быстро удрать, если что-то пойдет не так, а воин, которого он привез, отправлялся сражаться. Позиция у нас была лучше, потому что мы находились выше метра на два с половиной. Вдобавок до нас было трудно добраться. Опасность представляли только лучники, которым теперь приходилось решать, кого обстреливать — нас или легионеров.