Гезат

Вскрикнув от боли, эдуйский вождь резко повернулся в мою сторону. Лицо его, наверное, от боли, потому что вряд ли понял, что уже покойник, хотя промучиться может еще несколько часов, сразу побледнело и осунулось, стало похоже на маску, обозначавшую в греческом театре горе и печаль. Думнорикс схватился правой рукой за верхнюю стрелу — и в этот момент сознание, а может, и жизнь, покинуло его. Резко накренившись влево, эдуйский вождь свалился с коня. Брякнулся довольно шумно, будто мешок с металлической посудой.

Эти звуки как бы послужили сигналом для свиты Думнорикса.

Доблестные эдуйские воины, даже не проверив, жив он или нет, развернулись и рванули галопом, оставив после себя облачка пыли, которая осела медленно. Окружение любого лидера состоит из людей, подверженных тем же порокам. Если он хвастун и предатель, то его холуи — суперхвастуны и суперпредатели. Что они только что и доказали.

Думнорикс был еще жив. Расширенные от боли зрачки были направлены на меня, но не уверен, что эдуйский вождь видел, кто перед ним. Наверное, уже разговаривал со своими богами, пытаясь выторговать что-нибудь за предательство живых.

Думнорикса сперва вытряхнули из доспехов и одежды и только потом перерезали сонную артерию, чтобы еще сильнее не испачкал трофеи.

— Заберешь его голову? — на полном серьезе спросил Дуфф.

— Нет, а то тоже стану хвастуном, — сказал я. — Можешь взять ее себе.

— Мне не положено, не я убил, — отказался и третий декурион.

Думнорикса привязали за ноги к лошади и отволокли в лес. Голова болталась из стороны в сторону, будто возражала против такого бесцеремонного отношения к ней, а на траве оставались капли темно-красной крови, начавшей сворачиваться.

Блестящее окончание блестящей во всех отношениях жизни.

Гривну эдуйского вождя я отдал Гаю Юлию Цезарю, как доказательство выполненной работы и зная его любовь к ценным побрякушкам. Уверен, что гривну «случайно» увидят кельтские вожди, когда придут к нему в шатер на совещание. Украшение оригинальное, запоминающееся, особенно, если сам страдаешь неразделенной любовью к блестящим предметам. За убийство проконсул дал десять тысяч денариев и еще три за гривну. Четыре тысячи я взял себе, остальное разделил между воинами своей турмы, дав декурионам на сто пятьдесят денариев больше.

57Гай Юлий Цезарь собирался отправиться в Британию с восемью легионами, но тревожная обстановка в Косматой Галлии заставила оставить три — двенадцатый, тринадцатый и четырнадцатый — на материки под командованием Тита Лабиена. Поскольку на судах освободилось много места, погрузили больше продовольствия и разрешили взять обоз. Вспомнив, как скучно было мне без ежедневных скандалов с какой-нибудь из жен или обеими сразу, взял их с собой.