Гезат

Иначе это превратится в привычку, вы никогда не уйдете отсюда. Здесь нет ваших врагов, так что незачем зимовать, возвращайтесь к себе. С этим согласен весь наш народ. Все племена взялись за оружие. На помощь нам пришли германцы. Лагерь на нашей земле мы захватили. Остальные сейчас осаждены так же, как этот. Вам никто не поможет. Но мы не хотим воевать с римлянами. Мы желаем быть вашими друзьями. Поэтому предлагаем покинуть этот лагерь с оружием и всем имуществом. Идите к себе домой, никто вас не тронет.

— Точно так же, как не тронули четырнадцатый легион? — задал я уточняющий вопрос, после того, как закончил перевод, и упредив ответ легата.

Переговорщик, не смутившись, сказал:

— Они первыми напали на наш отряд.

Я перевел свой вопрос и его ответ Квинту Туллию Цицерону.

Тот прокашлялся и, напоминая неумелого актера, произнес напыщенно:

— Римский народ не принимает условия от вооруженных врагов! Если хотите остаться нашими друзьями, сперва сложите оружие, выдайте зачинщиков мятежа и виновных в уничтожении четырнадцатого легиона! Тогда я похлопочу за вас перед Цезарем! Может быть, он простит вас, прислушается к вашим желаниям!

Поскольку, вопреки чаяниям переговорщика, мы знали, как был заманен в ловушку четырнадцатый легион, прельщать нас дальше не имело смысла, поэтому он пообещал передать слова легата своим вождям и удалился.

Шли дни, а помощь нам не приходила. Наверное, остальные каструмы были в такой же осаде, как наш. Кельты больше не нападали. Решили, не теряя понапрасну людей, взять нас измором. Изредка к валу приближались всадники и пехотинцы, выкрикивали угрозы и оскорбления, метали дротики, стреляли из луков или пращ и, разрядившись, уматывали в свой лагерь.

Квинт Туллий Цицерон отправил еще двух посыльных, пообещав им по десять тысяч денариев, но обоих кельты схватили и казнили напротив длинной стороны каструма, чтобы видело как можно большее количество осажденных. Убивали медленно, чтобы жертва подольше и погромче орала от боли. Можно было не смотреть на казнь, крики были слышны даже на берегу реки. После этого желающих отправиться с весточкой к Гаю Юлию Цезарю больше не было.

С едой становилось все хуже, паек урезали наполовину, а на моей шее сидело трое взрослых и двое детей, поэтому изготовил спиннинг и занялся рыбалкой.

Кельты не мешали, понимая, что пойманного мной не хватит на три с половиной тысячи человек. Вода была холодная, рыба попадалась редко, но худо-бедно не голодали. Заодно соорудил и спрятал в кустах большой плот. Сказал, что нужен мне для рыбалки, а на самом деле для срочной эвакуации. На этом плоту можно было увезти все мое семейство, включая слугу Гленна, а я как-нибудь в спасательном жилете поплыву рядом.