Гезат

Повода придраться ко мне по службе у него не было, потому что, как только началась заваруха, почти все мои подчиненные вернулись из отпуска, значительно усилив легион. При этом в тринадцатом легионе были всего две неполные турмы, набранные из германцев. Еще три «кельтские» турмы возвращаться на службу не спешили. Как догадываюсь, ждали, чья возьмет верх. Мои подчиненные вместе с легионерами принимали участие в укреплении каструма, подготовке к длительной осаде, в основном с помощью лошадей волочили бревна из леса. Ходили разговоры, что придется долго отбиваться, пока придет помощь из Рима.

Что интересно, воины из тринадцатого легиона были уверены, что беды преследуют только четырнадцатый, а им достанется за компанию.

В конце февраля пришло известие, что Гай Юлий Цезарь перешел через горный хребет Севенны, который считался непреодолимым в зимнее время, и напал на арвернов. Видимо, цель была выбрана не случайно. Восстанием руководил и, как говорят, спланировал арверн Верцингеториг (Повелитель воинов). Его отец был вождем племени, но его убили свои за стремление к единоличному правлению.

Видимо, сын решил стать правителем сразу всех кельтов. Их давно уже пора было объединить. Тогда бы могли успешно противостоять и римлянам, и германцам. Теперь, когда римляне подавили самые активные очаги сопротивления, было поздно. Впрочем, эти же борцы за независимость точно так же сопротивлялись бы и Верцингеторигу, попытавшемуся создать единое государство. Арвернская знать отказалась поддержать восстание. Их ведь по большому счету не касались поборы римлян, так что и рисковать жизнью не имело смысла. По приказу Верцингеторига восставшая голытьба убила отказников, не успевших сбежать к римлянам. Говорят, он ввел в своей армии жестокую дисциплину. За серьезные нарушения отрубали голову, а за легкие отрезали уши или выкалывали глаз и отправляли калеку домой, чтобы своим печальным видом наводил соплеменников на грустные мысли. Впрочем, эти слухи могли быть один из приемов пропагандистской войны — обесчеловечиванием врага.

Вначале марта прискакал гонец от Гая Юлия Цезаря с приказом следовать с максимальной осторожностью на соединение с ним.

Тринадцатый и четырнадцатый легионы с сожалением покинули хорошо укрепленный каструм и пошли месить весеннюю грязь. Погода была препаршивейшая — снег с дождем при сильном западном ветре. Обленившиеся за зиму лошади и волы с трудом переставляли ноги. За день мы проходили всего километров двадцать, а потом по колено в грязи сооружали каструм. Впрочем, я, как первый декурион, в строительных работах не участвовал и ночевал за пределами каструма в арбе, которая стала домом на колесах для моей семьи.