Гезат

Раззадоренный такой удачей, продолжил рыбалку, поймал еще пять штук — по одному на каждого члена семьи."

"Лучше всего готовить хариуса в духовке со сливками и овощами. Поскольку у нас ни духовки, ни овощей нет, запек на углях — эдакий рыбный шашлык. Мои жены выпотрошили хариусов, которых увидели первый раз в жизни и подивились бело-розовому мясу, порезали на кусочки и нанизали на шампуры. Наверное, лучше было бы сперва замочить в вине, но с этим напитком в нашей армии жуткий напряг. Даже старшие офицеры довольствуются горьким предком пива, изготовленным аборигенами из ячменя.

Мы уже заканчивали трапезу, когда пришел Кон. Угостили и его. Кельт тоже раньше не пробовал хариуса, подивился его вкусу, точнее, полному отсутствию запаха и привкуса тины. Эта рыба водится только в чистых и быстрых водах речных рек, в которых тина не задерживается.

Отобедав, Кон подождал, когда женщины отойдут, сообщил:

— Мой родственник передал, что Литовикк собираются присоединиться к восставшим. Отряд конницы, который направили к нам, стоит в двух переходах отсюда. Литовикк распространил слух, что, заподозрив в измене, римляне перебили всех эдуев, включая Виридомара и Эпоредрикса.

 — Он усмехнулся и добавил не без хвастовства: — И даже меня!

Литовикк был назначен Конвиктолитавом командиром конницы, которую эдуи обязались прислать на помощь римской армии, а Виридомар и Эпоредрикс, в свое время рекомендованные проконсулу Дивитиаком, были при нем старшими командирами. Недавно они прискакали к Гаю Юлию Цезарю с сообщением, что десятитысячный конный отряд эдуев вот-вот прибудет к Герговии. Скорее всего, цифра округленная, причем сильно.

Обычно это племя не выставляло больше пяти тысяч всадников. Оба вождя остались дожидаться в каструме. С небольшой охраной опасно перемещаться по землям арвернов.

— Для покойников и они, и ты довольно резвы! — пошутил я.

— Я тоже так подумал! — весело согласился первый декурион.

— Поднимай свою турму, проводите меня к Цезарю, — решил я.

Проконсул лежал в шатре на ложе, укрытый одеялом из лисьего меха, что было явно не по теплой погоде. По бледному, осунувшемуся лица не трудно догадаться, что недавно перенес приступ эпилепсии.

Рядом за столиком сидел смазливый раб Секст, что-то записывал на папирусе, хотя, когда я представлялся и сообщал цель визита начальнику караула, старому эвокату, не слышал, чтобы Гай Юлий Цезарь что-либо диктовал.

— Какую неприятную новость собираешься сообщить мне?! — стараясь, чтобы слова звучали шутливо, что при подрагивающем голосе было трудновато, сразу спросил он. — С хорошими ты почему-то ко мне не ходишь!

— Не сказал бы, что моя новость неприятная.