Гезат

До сих пор помнил многое из своей, как я называю, первой жизни, проведенной в двадцатом и двадцать первом веках новой эры. Даже во снах я там. Иногда просыпаюсь, лежу в темноте и думаю, что все перемещения — дурной сон, что я в отпуске, скоро в рейс. Потом пытаюсь вспомнить, что за баба сопит у меня под боком? Чтобы подсветить ее лицо и заодно посмотреть время, начинаю искать мобильник, который обычно оставляю на прикроватной тумбочке, натыкаюсь рукой на саблю или кинжал, которые всегда под рукой — и тяжело вздыхаю. Зато со следующими «жизнями» память шалит, причем чем дальше по времени, тем чаще.

Иногда подолгу не могу вспомнить, как звали мою жену и детей в какой-нибудь из предыдущих эпох, не говоря уже про менее значительные факты. Наверное, так происходит из-за того, что мое тело и мозг, как часть его, при каждом перемещении молодеют, освежают накопленное в самом начале. Или еще почему-то, что мне не положено знать, чтобы крепче спал.

На зорьке я по-быстрому перекусил вчерашними хариусами и собрался наловить новых, когда в обоих каструмах затрубили боевую тревогу. Легионы из главного сразу отправились на штурм, а из нашего построились у подножия возвышенности, готовые поддержать, подменить.

Одиннадцатый и двенадцатый вскоре подключились к штурму, а тринадцатый переместился ближе к главному каструму. Четырнадцатый остался возле второго каструма. Как догадываюсь, мы должны были отразить атаку повстанческой конницы вдоль реки, если такое случится."

"Ала обязана первой встретить врага, поэтому выдвинулась вперед, растянувшись от берега реки до подножия возвышенности. Каждая турма построилась в пять шеренг по шесть человек в каждой.

Трех человек под командованием Дуффа отправил на запад на разведку. Так и стояли, прислушиваясь к шуму сражение на возвышенности и высказывая предположения, что там происходит. Все были уверены, что повстанцы не продержатся долго, максимум до полудня, после чего вернемся в свой лагерь и пообедаем. Солнце поднималось все выше, но пока было не жарко. Да и холодный ветерок с гор делал наше ожидание комфортнее.

Заметив скакавшего галопом Дуффа, я решил, что на нас движется враг, крикнул своим подчиненным, чтобы приготовились к бою. Всё оказалось сложнее.

— Большой конный отряд повстанцев собирается обогнуть возвышенность с дальней стороны, — доложил Дуфф. — Мои люди следят за ними.

— Возвращайся к ним, продолжай слежку, — приказал я ему, а потом Кону: — Принимай командование алой. Съезжу к Цезарю, доложу о готовящейся атаке.

Проконсул не поверил бы любому эдую, привезшему подобное сообщение, так что придется ехать самому. По пути доложил Квинту Туллию Цицерону, куда и зачем еду.

— Не задерживайся долго, — потребовал легат. — Ты нужен мне здесь.