Гезат

Второй раз вряд ли попадутся, так что надо с первой попытки взять хорошие трофеи.

Такое место нашел на четвертый день пути, за пару миль до остановки на ночь. Дорога здесь проходила как бы в ущелье между двумя высокими длинными холмами, крутые склоны которых поросли деревьями и маквисом. Последние два дня мы везли с собой пилы и топоры. Подчиненные не понимали, зачем нам нужны эти инструменты, но раз командир приказал, выполняли. Там, где дорога входила в ущелье, я оставил под командованием Кона две группы воинов с пилами и топорами. Они должны были на обоих склонах надрубить и подпилить несколько деревьев и завалить в нужный момент, чтобы перекрыть дорогу, не дать убежать попавшим в засаду.

Остальных распределил на склонах: эдуев с копьями и дротиками ближе к дороге, секванов с луками чуть выше. Сам, как обычно, расположился в дальнем конце на повороте.

Повстанцы ехали без разведки, плотной группой. Знал бы, расположился бы ближе к началу и плотнее расставил своих людей. Впереди скакал на жеребце изабелловой масти длинный худой тип с наизвесткованными волосами, уложенными в подобие короны с длинными острыми зубцами, или я не понял замысел парикмахера-стилиста.

Усы были густыми и длинными, концы свисали ниже подбородка. На всаднике кольчуга из крупных толстых колец, коротковатая. Копье длиной метра два было прикреплено позади него справа, а щит слева к кожаной подушке, заменявшей седло. На широком кожаном ремне с блестящей бляхой золотистого цвета висела спата метровой длины в деревянных ножнах, скрепленных блестящими кольцами. Отставая на полкорпуса, по бокам его скакали еще два обладателя кольчуг, но, как ни странно, у обоих волосы не познали радости известкового раствора. Может быть, потому, что были редкими, у одного даже плешь наметилась. Зато у обоих имелись шлемы, сейчас привязанные к седельной подушке спереди слева. С этой троицы я и начал, потратив на них четыре стрелы. Плешивый успел частично уклониться от первой, попала ему чуть ниже ключицы, зато вторая угодила в район солнечного сплетения. Бросив поводья, он попробовал выдернуть стрелу — и свалился на каменистую дорогу, покрытую тонким слоем коричневой пыли. Дальше я бил по тем, кто, развернув лошадей, поскакал в обратном направлении с криками «Засада!». Дорога к тому времени была уже завалена деревьями. Там образовалась пробка из жалеющих спастись. Я стрелял в них, не целясь. Промахнуться было трудно.

С обоих склонов в повстанцев летели стрелы и дротики. В метании последних эдуи большие мастера. Пущенный умелой рукой дротик с расстояния метров пятнадцать пробивал насквозь воина в кожаном доспехе, а обладателей кольчуги убивал менее эффектно, но тоже наповал.