Гезат

Я еще подумал, как своевременно мы сваливаем! Воевать зимой тоскливо. Для недавно родивших жен и грудных детей и вовсе было бы напряжно. Хотя и путешествие в Рим было нелегким испытанием для них. Одно утешало — чем ближе мы подъезжали к столице Республики, тем теплее становилась погода и отношение к нам местного населения.

94"

"У Квинта Туллия Цицерона небольшое имение возле городка Арпин, который находится километрах в ста двадцати северо-восточнее Рима, в глубине Апеннинского полуострова. Оно намного меньше того, что я имел под Гадесом, но стоит дороже, потому что на сотни километров ближе к столице.

Я подумал, что мне такого хватило бы, чтобы прожить в праздности остаток жизни, если бы имение еще и находилось поближе к морю. Помпония, жена легата, не согласна со мной, считает своего мужа голодранцем, не способным обеспечить ей достойный образ жизни. Эта грузная женщина с черными усами, которыми бы гордился любой кельт, была старше мужа на два года и, если коротко, злобной стервой. Она приходилась сестрой лучшему другу Марка Туллия Цицерона, который и поженил их, отомстив младшему брату сразу за все, что тот совершил в прошлом и наделает в будущем. Теперь были понятны угрюмость легата и его тяга к творчеству. Перефразируя Сократа, если не повезет с женой, станешь бездарным писателем.

Старший брат по пути в Бриндизиум заночевал у младшего, чтобы поутру вместе продолжить путь. Марку Туллию Цицерону пятьдесят пять лет. Он такой же полноватый, лысый, носатый и вечно недовольный, как Квинт, но брюзжит умнее, если ни сказать ядовитее. Приехал проконсул в арбе с кожаным верхом, напоминающей кибитку кочевников.

Выбравшись из нее, обнял брата, потом ткнул его кулаком в бок и что-то сказал на ухо, после чего оба засмеялись. Обнявшись, они зашли в домус.

Я со своей семьей и Гленном и Бойдом, которые решили не расставаться со мной, жил в помещении для вольноотпущенников и рабов, сооруженном на хозяйственном дворе. Оно состояло из узких коморок по обе стороны прохода, проходящего по центру от двери к очагу у противоположной стены. Всего коморок шестнадцать, но до нашего приезда заняты были всего девять, ближние к очагу.

В каждой коморке помещался лишь деревянный топчан на два человека с пшеничной соломой вместо матраца. В стены у входа были вколочены деревянные колышки для одежды. Это было ненамного лучше, чем ночевать в арбе, поэтому я спал в ней с одной из жен. Я был уверен, что в помещении намного больше кровососов, чем привез из Косматой Галлии. Или свои показались привычнее. Рядом с моей арбой и поставили кибитку проконсула.

Возле нее я и увидел Марка Туллия Цицерона во второй раз.