Гезат

В середине месяца в город прибыл Марк Туллий Цицерон, чтобы лично руководить обороной Киликии. Как догадываюсь, ему хотелось вернуться в Рим с триумфом. Это бы дало ему, выходцу из сословия всадников, право считать себя ровней сенаторам-патрициям. Как часто судьбы многих людей зависят от таких вот мелочных желаний, порожденных комплексом неполноценности! К счастью, слух оказался ложным. Римская армия продолжила изнывать от лени, получая немалые по местным меркам деньги.

Сразу по приезду проконсула тарские купцы пожаловались ему на пиратов, которые совсем обнаглели, требуя за свободный проход через контролируемые ими воды даже больше, чем римские чиновники.

Купеческий Буцефал двоих не выдерживал. Мне рассказал об этом Квинт Туллий Цицерон во время одной из литературных посиделок, точнее, полежалок, потому что вели беседы мы, лежа на клиниях и чередуя речи с возлияниями и закусыванием.

— Пусть купцы дадут мне пару галер, а твой брат выделит легионеров и лучников на них, и я за пару месяцев расчищу воды провинции от пиратов, — предложил я. Чтобы идея понравилась Марку Туллию Цицерону, добавил: — Победа над ними поможет твоему брату получить триумф.

На самом деле я понимал, что задача не решаема в принципе. В районах провинции Киликия, прилегающих к Средиземному морю, живет слишком много людей и имеется слишком мало плодородных земель. Морская рыбалка здесь тоже не самое доходное занятие, особенно в Исском (Искендерунском) заливе, где из-за слабого обмена вода застаивается, поэтому мало подводной растительности и, как следствие, рыбы. К тому времени, когда станет понятно, что я не справлюсь, наступит август месяц и закончатся полномочия Марка Туллия Цицерона, который зимой провел время не зря, договорился при помощи друзей, что его не оставят в Киликии на второй срок.

— А ты сумеешь?! — удивленно спросил легат.

— Конечно, — заверил его. — Я вырос на берегу Океана. Знаю о мореплавании не меньше, чем местные купцы и пираты. Когда встретишься с Брутом, спроси у него, благодаря кому победил флот венетов.

— Вот я тоже удивлялся, как это ему удалось?! — воскликнул радостно Квинт Туллий Цицерон, который, как и остальные легаты в Галлии, кроме Тита Лабиена, недолюбливал любимца Гая Юлия Цезаря.

 — Хорошо, я поговорю с братом. Все равно ты здесь, кроме меня, не особо нужен кому-либо. Весть о нападении парфян не подтвердилась. Они, вроде бы, воюют с кем-то на своей восточной границе.

— Если и этот слух не подтвердится, мы будем рядом, сразу вернемся в строй, — пообещал я.

Не знаю, что сказал легат проконсулу, но последний дал свое согласие. Подозревая, что в успех мероприятия он не верил. Наверное, тарские купцы достали жалобами, и надо было как-то прореагировать.