Гезат

Мои соратники успели наснимать доспехов и оружия с тигуринов, убитых ими и не только, и заглянуть в брошенный вражеский лагерь, собрать и там кое-какие вещички. После коротких сборов отряд из тридцати человек отправился к римскому каструму, заполненному сейчас на две трети.

Легату Дециму Юнию Бруту Альбину лет двадцать пять или немного больше. Наверняка получил эту должность только потому, что дуал и, как следствие, любимец командующего армией. Возможно, это тот самый Брут, который и прикончит своего благодетеля. Впечатление подлого убийцы он не производил. Худощавое лицо аккуратно выбрито и вроде бы аскетично и дружелюбно, вот только большой узкогубый рот делал улыбку плотоядной. Да и карие глаза, прямо таки излучавшие доброту, смотрели очень внимательно, отмечая каждую деталь во внешности, чем обычно отличаются те, у кого слабая интуиция, кто плохо разбирается в людях, но любит манипулировать ими.

Децим Юний Брут Альбин внимательно выслушал меня, перебив лишь раз:

— Ты поступаешь на постоянную службу в легион?

— Да, — подтвердил я и набавил себе цену: — Проконсул видел меня в бою, наградил деньгами и сделал такое предложение.

— Наш командующий щедро награждает и продвигает отважных воинов! — с восхищением произнес легат.

Мне показалось, что он был искренним.

— По правому проходу в первой палатке слева живет квестор Гней Тициний, трибун ангустиклавий (из сословия всадников). Он вас зачислит в легион, поставит на довольствие, прикажет выдать три палатки и покажет, где их поставить, — сообщил он и добавил с дружеской улыбкой, обозначавшей, что из чувства симпатии делает для нас огромное исключение: — Ваши лошади будут пастись с офицерскими.

Уверен, что у офицеров легиона коней меньше, чем в моей турме, так что пасти их отдельно нет смысла. Да и охранять придется нам, и мы будем это делать лучше, чем солдаты вспомогательных отрядов, которым, по большому счету, плевать на чужих лошадей."

"Квестор Гней Тициний оказался полноватым и суетливым мужчиной лет сорока семи. На военного совсем не похож. Если бы ни две узкие пурпурные полосы на тунике, принял бы за торговца средней руки. Это впечатление усиливало и то, что занимался в армии финансами, снабжением и учетом. Наверное, из-за внешности так плохо продвигался по служебной лестнице. Впрочем, я знавал римлян, которые еще меньше походили на воинов, но были легатами, тот же Квинт Лутаций Катул, например. Скорее причиной его неудач был бардак в палатке и, наверное, в голове. Складывалось впечатление, что здесь хранилось много вещей, и ночью побывали воры, перерыли все, выбирая самые ценные, которые и унесли.

— Так ты на постоянную службу? — задал уточняющий вопрос и он.

— Да, — подтвердил я.

— Тогда мне надо записать твое имя, — сказал квестор.