Гезат

Наверное, это не так, но я не заметил отличий. Для Гленна и Бойда, выросших в деревнях, этот город кажется чем-то мифическим, причем местом, где собраны все пороки и нет ни одной добродетели. Они уже бывали в Риме, когда, сопровождая Квинта Цицерона в его имение, заночевали в доме старшего брата, но тогда мы приехали под вечер и рано утром покинули город, поэтому не успели толком разглядеть. Высокие дома и толпы народа вгоняют моих помощников в тоску. Оба, оробев, жмутся ко мне, боясь, наверное, что это многолюдье засосет их и проглотит. И это при том, что сейчас мы в свите Гая Юлия Цезаря.

Несмотря на то, что его официально назначили диктатором, проконсул, видимо, не уверен в своей безопасности, поэтому прихватил с собой верных и опытных воинов, как легионеров-эвокатов, так и конников, в том числе и меня с моими помощниками. Задержимся в столице Республики, как минимум, на несколько дней, так что Гленн и Бойд успеют обвыкнуться."

"Осажденные в каструме помпеянцы сдались второго августа. Старшие командиры были тут же отпущены, а легионы расформированы, но не сразу.

Точнее, тех, кто был родом с Иберийского полуострова — примерно треть — на второй день отпустили по домам, а остальные отпущены, когда пересекли реку Вара, отделявшую Ближнюю Испанию от Провинции. Значительная часть легионеров тут же поступила на службу в наши легионы. А что им оставалось?! На собственный участок земли и рабов они, скорее всего, не накопили, возвращаться к крестьянской жизни не хотели, устроиться телохранителем к какому-нибудь богачу не имели возможности, потому что богачей в тысячи раз меньше, чем отставных легионеров. Гай Юлий Цезарь объехал испанские провинции, расставил везде своих людей, после чего отправился к Массалии, которая сразу же сдалась. Город сделал это раньше, причем дважды. В первый раз, чтобы притупить бдительность осаждавших и потом сжечь осадные укрепления и орудия, во второй раз после того, как узнали, что Луций Афраний и Марк Петрей проиграли. Ждали только прибытия Гая Юлия Цезаря, чтобы сдаться лично ему. Догадывались, что за подлость будут жестоко наказаны осаждающей армией.

Эта кампания запомнилась мне многочисленными подпрыгиваниями и переобуванием в воздухе.

Каждый хотел оказаться на стороне победителя, но не знал до последнего, кто это будет. Когда дела у Гая Юлия Цезаря шли хорошо — толпы прыгунов перебегали на его сторону, как только ухудшались — начиналось переобувание и бег в обратную сторону. Для гражданской войны это обычное дело, потому что победителя в ней не бывает. Таковым считают потерявшего меньше. Гай Юлий Цезарь старался избегать кровопролития, вот и выиграл.