Гезат

Дальше стрелы полетели вразнобой, что не уменьшило их результативность, лишь попадать стали в цели в глубине построения. Из-за этого оказавшиеся под обстрелом ускорили шаг, надавили на передних, заставив идти быстрее.

Где-то позади нас буцины затрубили атаку. Это команда коннице. Первым двинулся центр, сразу разогнавшись до рыси. Флангам пришлось догонять. Я старался не сильно отставать, чтобы не обвинили в трусости, хотя уверен, что вряд ли даже те, кто скакал рядом с моей турмой, следят за ней. Все мысли всадников далеко впереди, на остриях вражеских копий. Центр нашей конницы врезался во вражеский строй. Жалобно и истерично заржали кони и яростно и истошно завопили люди. Затрещали ломающиеся древки копий, зазвенело оружие. В центре вражеского построения образовалась прореха, которая начала быстро затягиваться по мере уничтожения лошадей и наездников.

Я остановился метрах в десяти от первой вражеской шеренги, ощетинившейся длинными копьями с толстыми древками. Если столкнемся с ними, в деле будут две шеренги копейщиков: первая начнет работать от пояса, вторая — над плечом. Третья будет на подхвате — по возможности бить над головами, благо цель высокая и большая, промахнуться трудно. Пусть ждут. Это не наш час погибать. Я поднимаю приготовленный заранее пилум и мечу вглубь строя. Там тесно, нет возможности закрыться щитом или уклониться. Гельвет, в которого я целил, все-таки успевает присесть, и пилум попадает в грудь стоявшего позади. Быстро мечу остальные четыре, не отслеживая, куда попали, после чего поворачиваю коня влево и отъезжая к кусту, чтобы между мной и крайним всадником было достаточно места для его проезда в хвост построения, когда отметает пилумы. Командир должен быть впереди, чтобы подчиненным не пришли в голову дурные мысли."

"Наверное, именно действия моей турмы спровоцировали гельветов броситься в атаку. Они ждали, что наша передняя шеренга бросит пилумы и ринется на них. Но ее сменила вторая, третья… Пилумы все летели и летели, безнаказанно убивая и раня врагов. Ничто так не бесит, как невозможность ответить ударом на удар. Когда последняя шеренга турмы метала пилумы, гельветы не выдержали и пошли на нее.

Я развернул коня и неторопливо поскакал в тыл, громко крича:

— Отступаем! Отступаем!…

Мой приказ услышали не все сразу. Крайнего правого всадника гельветы все-таки прихватили и быстро искололи копьями. Остальные успели выскочить безнаказанно, что разозлило наших врагов. Они увидели спины спокойно уезжавших эдуев, которые вывели из строя столько из соратников, не удержались и сначала пошли за нами быстрым шагом, а затем побежали. Впереди было свободное пространство, которое так и манило гельветов проявить свою удаль.