Гезат

Черные волнистые волосы, придерживаемые золотым обручем с черными агатами, узкое лицо с выпирающим, немного тяжеловатым подбородком, тонкий длинный нос с горбинкой, тонкие губы, изогнутые капризно и властно одновременно, карие глаза, которые казались бы обычными, если бы не блестели из-за сексуальной озабоченности. Наверное, женщинам нравится, когда с таким блеском смотрят на них, а вот я почувствовал себя неуютно в роли потенциальной сексуальной жертвы. Вот такой вот я кондовый сексист. К этому надо добавить странное сочетание пластичной женственности с неуклюжей мужиковатостью, и слабости, слез с грубым напором, желанием сломать, и запредельной чистоплотности и брезгливости в быту с неразборчивостью в сексуальных связях, часто спонтанных.

Именно так и началось мое знакомство с Клеопатрой. Она приняла меня в доме богатого торговца скотом, где обитала по случаю военных действий. Само собой, хозяина с семьей выгнали. Пусть считает за счастье, что в его жилье временно обосновалась царица! Клеопатра сидела на низкой табуретке с красной подушечкой у окна — квадратного проема в стене, закрытого тонкой, белой, просвечивающей материей, пропитанной каким-то растительным маслом и растянутой на деревянной раме. Вроде бы одета, а вроде бы и нет. Розовая туника была так коротка, что я без труда разглядел тонкие бедра почти до промежности, а через глубокое декольте — маленькие сиськи с темными сосками. У меня сразу появилась мысль, что застукал царицу на полпути из одной постели в другую. Первая — широкая, почти на половину большой комнаты, с десятком подушек разного размера и формы и белым бельем, что по нынешним временам большая редкость даже у богатых, стояла за ее спиной. Одна рабыня держала перед Клеопатрой большой овальное бронзовое зеркало, а две другие, стоя на коленях на мраморном полу цвета слоновой кости, натирали ей руки какой-то белесой мазью. Может быть, отбеливали смугловатую кожу, гладенькую, чистую. Царица повернула голову (я стоял справа от нее в паре метрах), окинула надменным и в тоже время сексуальным взглядом, задержав его в районе паха, где, поскольку я был четвертый день в отрыве от женского внимания, уже началась естественная реакция на то, что я подглядел. Резкий жест ладонями — и рабыни выпулились из комнаты.

— Подойди, — сказала она на латыни мелодичным, чувственным голосом с перепадами.

Меня предупредили, что Клеопатра, в отличие от остальных своих родственников, начиная от первого Птолемея, владела не только греческим, но и — о, чудо! — языками своих подданных — египтян, берберов и геэзов, а так же латинским, арамейским, финикийским и персидским.

Я переместился на метр в ее сторону.

— Ближе, — потребовала царица.