Гезат

Буквально за пару минут я расчистил пространство рядом с собой. То же, может, не настолько эффективно, проделали и мои подчиненные. Уцелевшие германцы, человек двадцать, выставив копья, попятились к своим, оставив легионеров в покое. Поняв, что бой закончился, мои подчиненные быстро собрали трофеи и сложили их в кучу метрах в ста от фланга седьмого легиона, чтобы забрать после окончания сражения. По негласному правилу присваивать сложенные так трофеи нельзя, но правила существуют, чтобы их нарушать.

Ко мне подъехал на коне легат седьмого легиона со свитой из двух десятков молодых оболтусов из знатных римских семей, которые так, не шибко рискуя, но с трудом преодолевая тягости походной жизни, зарабатывают стаж для занятия государственных должностей. Я знал его в лицо, но не помнил имя.

— Ты из какого легиона? — спросил легат.

— Из одиннадцатого, — ответил я. — Это Децим Юний Брут Альбин прислал нас на помощь твоему легиону.

— Правильно сделал! — похвалил он и приказал: — Оставайся здесь со своими людьми до конца сражения. — Уже собрался было развернуть коня и уехать, но задержался и добавил: — Я доложу проконсулу о вашей помощи.

Наше присутствие имело смысл, пока слева от фланга было открытое пространство. За это время германцы больше не совались. Затем легион продвинулся вперед, и левый фланг оказался прикрытым лесом. Даже если бы враг напал оттуда, конница не смогла бы помочь. Моя турма осталась в тылу седьмого легиона, где мы и дождались окончания сражения после захода солнца. Видимо, германцы сочли, что наступление сумерек позволит им сохранить лицо, покинув практически проигранное поле боя. По заунывным сигналам рогов вражеская армия быстро оторвалась от римской и стремительно и с гулом, как вода в узкую воронку, втянулась в свой лагерь, атаковать который Гай Юлий Цезарь не решился.

Легионы отошли сперва к новому каструму, где простояли почти до темноты, пока легкая пехота, сейчас называвшаяся не велитами, а алариями, и легионеры из задних шеренг, не участвовавшие активно в сражении, выносили своих раненых и убитых, добивали тяжело раненых врагов и брали в плен раненых легко, не сумевших убежать, собирали трофеи. Потери были по несколько тысяч с обеих сторон, но германцев потеряли больше раза в два или даже три.

Несколько легкораненых привели в Гаю Юлию Цезарю, который допросил их. Я не слышал, что они сказали, но по римской армии разошелся слух, что Ариовист избегает сражения потому, что, по заявлению предсказателей, проиграет, если вступит в бой до новолуния. Не удивлюсь, если это была вольная трактовка проконсула услышанного от пленных. Впрочем, армия сильно приободрилась после сегодняшнего сражения.