Закрой глаза (СИ)

Два слова, нацарапанных слегка корявым подчерком.

Макс еще раз трет тыльной стороной ладони нос. Тот знал, что делает. Это не был очередной приступ и если бы был в стельку, тоже вряд ли додумался что-то писать. Зачем? Макса начинает бить мелкая дрожь, и он не хочет, чтобы кто-то его сейчас видел или слышал.

— Жень, я позвоню. Возвращайся на работу. — Произносит он, чувствуя, как перед глазами начинают плыть черные круги, а к горлу подступает тошнота и во рту появляется неприятный привкус. Делает глубокий вдох, крепче сжимая руками костыли.

Макс сквозь шум в ушах слышит, как Женя уже сам куда-то звонит, о чем-то договаривается, проигнорировав его слова, а у него даже нет сил с ним спорить сейчас.

Он просто смотрит, не в силах шевельнуться, на тело последнего близкого человека, который добровольно ушел из жизни, оставив его совершенно одного.

— Да. — Без какой-либо интонации из динамика телефона.

— Привет, Макс. Как дела?

— Как себя чувствуешь?

«Хреново потихоньку»

— Хреново потихоньку.

Женя знает содержание этого диалога уже наперед и отнюдь не потому, что научился читать мысли Макса на расстоянии.

Последнюю неделю после похорон этот диалог никоим образом не видоизменялся и иногда Жене кажется, что он разговаривает с автоответчиком или автоматом, запрограммированным только на несколько ответов, повторяющихся с определенной цикличностью. Ни слова об отце, ни о чем-либо другом. С этим срочно нужно что-то делать, иначе депрессия Макса начнет прогрессировать все больше. У Евгения почти нет свободного времени и ездить к Максу, чтобы его развлекать, он не может чисто физически, а тот сходит с ума с закрытой дверью в гостиную, в которую — Женя руку готов дать на отсечение — ни разу не заходил с момента похорон отца. Макса нужно как-то вырвать из той трясины, в которую его засасывает с каждым днем. Потому что тот по каким-то причинам даже не предпринимает попыток сопротивляться.

— Я через пару часов приеду. — Вдруг произносит Женя.

На том конце впервые повисает пауза, а не заготовленный ответ, но через несколько секунд Макс отвечает:

— Не нужно. У меня действительно все нормально, а у тебя до фига работы и… — Речь чуть заметно ускоряется, но Евгений ее прерывает.

— Я не спрашивал, Макс. Я просто предупредил. Сегодня я смогу освободиться пораньше.

Не давая Максиму времени на то, чтобы придумать хоть какую-нибудь отмазку, Женя сбрасывает звонок. «Освободиться пораньше» в его случае было бы более правдоподобно, если бы он вместо трех ночи, собирался вернуться домой в час, а не уйти из ресторана в девять вечера. За первый месяц работы расслабиться не получается даже при большом желании.