Закрой глаза (СИ)

— Справка из медицинского диспансера, медицинская страховка, заявление, подтверждение уплаты взноса на членство, подтверждение уплаты лицензии…

— Все есть. — Вздыхает Макс. — Осталось в понедельник съездить в центральный офис и у меня будет лицензия гонщика, чтобы получить допуск к чемпионату.

— А послезавтра уже сбор, не забыл? — Пашка щелкает зажигалкой и подкуривает сигарету.

Макс не забыл, учитывая, что этого дня он ждал всю зиму, как манны небесной. Наконец-то возобновятся тренировки, теперь уже непосредственно перед чемпионатом, который назначен на шестнадцатое и семнадцатое июля. У него есть еще два месяца, чтобы отточить все навыки и подготовиться к этому событию. Макс ужасно нервничает и вместе с тем, с нетерпением ждет этого дня, чтобы принять участие в гонке среди аматоров.

Они с Пашкой еще около часа сидят на кухне и когда за окном начинают сгущаться сумерки, она собирается домой, готовиться к сессии. По официальным данным, этот день она провела в библиотеке, а не у Максима. Он закрывает за ней входную дверь и хмыкает. Она все еще не до конца свыклась с тем, что у него сейчас не совсем складывается с девушками, правда, после последней неудачной попытки осенью, больше не предпринимала никаких новых попыток его соблазнить.

Макс возвращается на кухню и, открыв форточку, подкуривает сигарету. У него по большому счету ни с кем не складывается сейчас. Он и не пытается. Правда, справедливости ради, стоит признать, что о «маятниковых подвесках» он думает все-таки чаще, чем о «развал-схождении». Максим делает вдох. Это была еще одна самая долгая и холодная зима в его жизни и единственное, что по каким-то не до конца понятным причинам «согревало» — ночные звонки и чтения «мамы Анастасии». Именно так она значится в списке контактов его телефона. Она даже позвонила в час ночи с седьмого на восьмое декабря, чтобы поздравить его с днем рождения. Ничего сложного в запоминании этой даты по ее словам не было, учитывая, что у Жени день рождения 12.08, а у Макса 08.12. Другие члены семьи от поздравлений воздержались. Максим удивился бы больше, если бы было иначе.

Он несколько раз — несколько десятков раз, если быть до конца откровенным — собирался с мыслями, чтобы наплевав на все, позвонить самому и сказать, что невыносимо соскучился. Услышать уверенные и спокойные интонации негромкого и мягкого голоса. Просто поговорить. Узнать, как дела. Может быть извиниться… Максим непроизвольно качает головой. Но, бля, как же трудно это оказалось сделать. И это ведь ничего уже не изменит. Они привыкли друг без друга за это время. Наверное.

Макс вздрагивает, отвлекаясь на звонок своего мобильного телефона. Берет его с кухонного стола, непроизвольно поглаживая заднюю панель пальцами.