Закрой глаза (СИ)

В руках судорожно зажат мобильный телефон.

— Макс… — зовет она и когда он не сразу слышит за шумом множества голосов, почти срывается на крик. — Макс!

Он резко поворачивается в ее сторону и непонимающе несколько секунд смотрит.

— Мама звонила… — уже тише и растерянно. — Антон… разбился.

Неестественно холодный и серый день, который не тревожат ни солнце, ни снег, ни дождь, ни даже ветер, мог бы показаться абсолютно безликим и невзрачным, еще одним из череды таких же в последовательности под названием жизнь, если бы не колонна мотоциклистов, не спеша сопровождающих похоронную процессию машин под нависающим над автотрассой непроницаемым небом.

Макс сжимает руль, периодически переглядываясь с другими ребятами. Да, никто из них от этого не застрахован и никогда не будет. Время от времени кто-нибудь разбивается, попадает в аварии, но когда это вдруг происходит с человеком, которого ты знаешь настолько близко и хорошо, начинает казаться, что произошла какая-то чудовищная ошибка. Что такого просто не могло случиться, не должно было. Что все это лишь дурной сон и на самом деле ты сейчас проснешься в холодном поту и поймешь, что все в порядке. Но в этот раз такого не будет.

Антона не довезла скорая помощь, он умер по пути в больницу. И обвинять их бессмысленно, беря во внимание полученные им травмы, никаких гарантий не было изначально. Самое жуткое, что Киса был не виноват в этой аварии, его сбила фура, водитель которой был в не совсем трезвом состоянии и к тому же ехал с одной нерабочей фарой. Родители Антона написали заявление, тот и не отпирался, только вот Антона больше нет. Ни сына, ни брата, ни друга. Помимо семьи и родственников, на похороны собралось огромное количество ребят.

Все те, кто очень хорошо знал Кису и уважал его, а таких оказалось не мало.

Макс невольно передергивает плечами от пробегающего по позвоночнику неприятного озноба из-за забирающегося под одежду холода или от нервов — уже не столь важно. Макс ненавидит кладбища, никогда не может подобрать подходящих слов для того, чтобы выразить соболезнования, но внутри сейчас так пусто, что даже если бы он и попытался облечь в слова то, что чувствует — ничего бы все равно не получилось. Хотя по большому счету, это всего лишь слова и они уже не имеют никакого значения.

Всем и так понятно, почему они здесь. Скорбят. Провожают. Прощаются. В последний раз.

Больнее всего смотреть на мать Антона — она либо вообще ни на что не реагирует, либо впадает в истерику, сопровождаемую бессвязными причитаниями и рыданиями. Отец, на которого так был похож Тоха, с абсолютно непроницаемым лицом, взял на себя всю организацию. Остается лишь догадываться, что творится за этой маской, но ему нельзя позволить себе такую роскошь, как эмоции.