Запретные чувства (СИ)

Уже достаточно темно, зажглись яркие фонари напротив ее подъезда, освещая улицу, и я не нахожу себе места. Собираюсь открыть окно и впустить свежий морозный воздух в салон, как из темноты появляется она. Ее руки скрещены и плотно прижаты к груди, на ней ярко-зеленый спортивный костюм, белая жилетка и за плечами небольшая спортивная сумка. Она была в спортивном зале? Ее одежда насквозь мокрая и по грустному лицу стекают капли дождя. Она перепрыгивает лужи и торопливым шагом идет к подъезду. Как она может возвращаться одна пешком так поздно и в такую ужасную погоду? Едва себя сдерживаю, чтобы не выпрыгнуть из теплого и сухого автомобиля и силой не затолкнуть ее в салон.

Даже отсюда я вижу, как трясется ее тело от холода, как она пытается дрожащими руками найти ключи от домофона в своей сумке. Смотрю на ее лицо, частично скрытое капюшоном и не могу поверить своим глазам. Я еще никогда не видел ее такой… Такой печальной, слабой и дрожащей. Раньше всегда такая уверенная, яркая, импульсивная и шумная. От мысли, что это моя вина, меня уже в тысячный раз охватывает режущая боль в правой стороне груди и дикая паника. Паника от того, что я не могу ничего поделать.

Мне пришлось соврать ей, чтобы до конца не рушить то, что было между нами. Я должен был вернуть расстояние, которое мы напрочь сожгли в той спальне. Та темная ночь, ее хрупкое и обнаженное тело на той кровати, мои окровавленные руки на ее фарфоровой коже, ее голубые бездонные глаза, в которых читалось неописуемое доверие ко мне — это лучшее, что случалось со мной в жизни. А потом мне пришлось с силой выдавить из себя эти страшные слова «ты мне больше не нужна». При виде кровавого пятна на простыне и ее смущенного взгляда мне хотелось обнять ее покрепче и прошептать, что все хорошо, что я неимоверно горд, что ее первый раз был именно со мной. Но вместо этого я воткнул острый нож в ее сердце и молча наблюдал, как оно начинает кровоточить. Никогда не забуду, как испуганно она смотрела на меня и как сильно прижимала белую простынь к оголенной груди. Когда я оставил ее одну в той сырой и холодной комнате, меня стошнило прямо на улице.

Я поклялся не притрагиваться к ней и нарушил свою клятву, но так старательно пытался все вернуть, что своими поступками и словами сделал нам обоим еще больнее.

В ту ночь я остался возле этого дома и готов был всю ночь прождать, лишь бы удостовериться, что с ней все в порядке. Примерно через пол часа после моего ухода я увидел, как она тащит на себе пьяную подругу. Холодный октябрьский ветер терзает ее оголенные ноги и взъерошивает длинные волосы. Глаза красные, губы тоже, кожа бледная. По ее лицу я вижу, как ей холодно. Она толкает подругу в салон такси и хмурит от злости лоб. А после садиться вслед за подругой и машина трогается с места.