Запретный поцелуй

В конце концов, вы познали множество женщин, во всяком случае, так говорят.

Словно огненный луч, пробежал его взгляд по ее расстегнутому платью.

– Никто не сравнится с тобой, Эмили. Поверь мне, абсолютно невозможно, чтобы ты мне не понравилась.

Затем она оказалась в его объятиях, и их губы слились, заставив ее забыть обо всем на свете. Тепло его губ, отдающих бренди, изгнало прочь все ее леденящие душу страхи. Он стянул платье с ее плеч, и оно с легким шорохом упало на пол, оставив ее только в короткой, до колен, рубашке.

– Моя, – хрипло прошептал он, как изголодавшийся человек объявляет своей собственностью единственную краюшку хлеба, вывалившуюся из повозки булочника. – Вся моя!

И страстный продолжительный поцелуй явился верным подтверждением его слов.

«Его собственность». Она очень хотела принадлежать ему, хотя бы только на одну эту ночь. Сейчас она ни за что не согласилась бы отступить. Возможно, это все, что она получит от него, но и этого будет вполне достаточно. Одна-единственная восхитительная ночь, воспоминание о которой будет всю жизнь бережно храниться в ее сердце.

Когда Джордан завладел ее губами, Эмили обняла его, просунув руки под рубашку и прильнув к теплому обнаженному телу. Его кожа сильно отличалась от ее собственной: шершавая от покрывавших ее волос, она скрывала упругие твердые мышцы. Под ладонями девушки они играли и перекатывались, словно канаты.

Он застонал, отрываясь от ее губ. Потянув за бретельки ее рубашки, он спустил ее вниз, пока она не упала на пол поверх ее алого бархатного платья, словно камелия, окруженная розами. Эмили осталась совсем нагой.

Не умея скрыть своего смущения, она потянулась к нему, но он отвел ее руки в стороны.

– Я хочу смотреть на тебя. Позволь мне на тебя смотреть!

Она покраснела с головы до ног. Ни одна душа, даже ее собственная горничная, никогда не видела ее полностью обнаженной. Ее всегда учили, что обнажать тело нехорошо. Это допустимо лишь на короткое время, пока моешься или одеваешься. Ее родители часто цитировали отрывок из Библии, где Ной наложил проклятие на младшего сына за то, что тот увидел его наготу.

И несмотря на все это, когда Джордан продолжал смотреть на нее с немым восхищением, все эти каноны и заповеди, весь ее страх нарушить их исчезли без следа.

– Ты – само совершенство, – произнес он голосом, хриплым от желания. – Если бы ты только знала, как часто я в своих мечтах представлял тебя такой! И насколько мое воображение оказалось бледнее действительности!

Ему ответила леди Эмма, потому что Эмили явно не хватило бы наглости.

– Может, посмотрим, насколько мое воображение окажется бледнее действительности? – поддразнила она, стягивая с его плеч рубашку.

Девушка сама поразилась своей смелости.