Запретный поцелуй

– Вы не станете возражать, если я узнаю правду единственным способом, который могу придумать?

– О-о? И как же это?

Его руки сомкнулись на ее талии, крепко прижав ее к нему.

– Поцеловав вас, как я целовал ее.

У Эмили не было времени подготовиться, прежде чем его рот завладел ее губами. Хотя она уже почти ожидала этого, прикосновение его губ явилось для нее шоком. В точности как той ночью в карете… то же самое ошеломляющее наслаждение, сметающее прочь ее сдержанность, тоже жаркое безудержное возбуждение, влекущее ее к мужчине, запретному для нее. Она сгорала и таяла рядом с ним, как масло на куске горячего хлеба.

Но когда он оторвался от ее губ и прошептал «Моя нежная Эмили!» с выражением, не оставляющим сомнений в его уверенности, у нее оборвалось сердце. Она все сделала неправильно! Эмили Фэрчайлд беспомощно таяла. Эмма Кемпбелл жарко пылала.

– Я Эмма, – прошептала она, поправляя его. Затем дерзко обняла за шею и с силой притянула его голову к себе для нового поцелуя.

Он сразу же оцепенел, хотя и не отшатнулся. Вспомнив, как он целовал ее в карете, она приоткрыла рот и беззастенчиво дотронулась языком до его языка, затем пробежалась им вдоль его неподатливых губ, повторяя его собственные действия той ночью.

На мгновение Эмили испугалась, что зашла слишком далеко. Тело его застыло, столь же несокрушимое, как айсберг, а она с бесстыдной развязностью стояла, приподнявшись на цыпочки и приникнув губами к его рту.

Затем хриплый рык вырвался из его горла, и он жадно захватил алчущим ртом ее трепещущие губы. Крепкие руки тесно прижали ее к его напряженному мускулистому телу, и он принялся так яростно и безудержно целовать ее, что совершенно ошеломил.

Поцелуй Джордана возбудил девушку, сердце ее лихорадочно забилось. Оказалось, не слишком-то сложно изображать леди Эмму, дерзкую самоуверенную девушку, наполовину шотландку. Забыты были робкая неуверенность и непорочное поведение Эмили Фэрчайлд, отброшенные прочь, словно ненужные глупости. Граф очень сильно привлекал ее, и потребовался совсем незначительный толчок, чтобы вывести ее за грань и ввергнуть в пучину страсти.

Поэтому, когда он просунул свой язык глубже, она сплела с ним свой и затем двинулась дальше, скользнув языком между его приоткрытых губ, исследуя опасные жаркие глубины его рта. Его поцелуи стали почти грубыми, словно он не мог насытиться ими. Снова и снова он терзал ее рот, и когда это уже перестало его удовлетворять, он принялся осыпать властными собственническими поцелуями ее щеки и шею. Его шершавая кожа царапала ее, и его мускусный запах смешивался с цветочными ароматами, витавшими в воздухе сада.

Руки Джордана блуждали по ее телу, гладили спину, скользили по бедрам.