Запретный поцелуй

Его собственный находился в состоянии наивысшего возбуждения!

Дьявол! Он мог допустить, что она притворялась, будто зрелище обнаженного тела ее нисколько не шокирует, и мог даже поверить, что ей незнакома цитата, которую он привел, – но ни при каком условии Эмили Фэрчайлд не могла бы с таким любопытством рассматривать мужские отличительные признаки.

Должно быть, Йен прав. Девушка именно та, за кого себя выдает – леди Эмма.

Но почему же его так сильно влечет к ней, если это вовсе не его Эмили?!

Потому, что она не имеет себе равных. У нее острый, подобный мужскому, ум и истинно женственное соблазнительное тело.

Все женщины, которых он встречал в свете, бледнеют рядом с ней. Она воспламенила его чувства и разожгла порочные желания. И с ней не нужно сдерживать себя, как в случае с Эмили.

Девушка вздохнула, и этот легкий звук всколыхнул страстное желание, сжигавшее его непокорное тело.

– Думаю, нам лучше вернуться. Я не должна заставлять маму волноваться…

– Вы не слишком-то беспокоились о своей матушке на балу у Меррингтона. Как мне помнится, ее желания ничуть вас не интересовали.

Их взгляды встретились, и в ее глазах он прочел испуг и даже большее. Панический ужас! Что случилось с ветреной кокеткой?

Словно угадав его мысли, она лукаво улыбнулась ему.

– Вам не слишком понравится, если мама ворвется сюда во главе музейной охраны, уверяю вас.

– Мне не слишком понравится, если вы уйдете, не подарив мне поцелуй. – С неровно бьющимся сердцем он притянул ее к себе. – Всего один-единственный. Мне пришлось преодолеть множество трудностей, чтобы организовать эту встречу. Неужели вы разочаруете меня, внезапно став жеманной?

Он слегка сжал ее подбородок и провел большим пальцем по влажной нижней губе, ощутив ее лихорадочный вздох.

Она хотела его. Она притворялась безразличной, но тоже сгорала от желания. Влечение объединяло их, подобно некой первобытной силе, притягивая друг к другу.

– Вы нечестно играете, – прошептала она, глядя на него широко раскрытыми тревожными глазами.

– Я всегда так делаю, – ответил он и, склонившись, припал к ее губам.

Она попыталась увернуться от поцелуя, но он сжал ей голову ладонями, сбив с нее шляпку, которая свалилась на пол.

Затем он завладел ее губами, и она перестала вырываться.

Ее губы были теплыми… податливыми… ароматными, как свежий марципан, только что из печи. Но даже приблизительно не могли утолить невыносимую жажду, сжигавшую его изнутри.

Он целовал ее долго и страстно, как давно изголодавшийся мужчина, никогда не проявлявший такого безрассудства. Она была невестой на выданье, хотя и не девственницей. И она не была Эмили.

Тем не менее он ее целовал.