Заставь меня ненавидеть

Неужели я так сильно его раздражаю, что он бесится только из-за одного моего присутствия в своей комнате.

– Раз в год и палка стреляет, – насмешливым тоном произношу я. – Давай помогу?

Не думая о том, как выглядят мои действия со стороны в тот момент, я хватаюсь за край футболки и медленно тяну вверх. Влад резко вздрагивает, но не останавливает меня. Мне нужно дотронуться до него, чтобы снять вещь полностью. Дрожащими холодными пальцами касаюсь его плеча, помогая стянуть футболку через голову. Грудная клетка брата поднимается и опускается все чаще, а я непроизвольно перемещаю руку к его шее. Влад медленно оборачивается, и я резко отскакиваю от него. В комнате становится слишком мало воздуха. Его глаза темнеют, а взгляд опускается к моим голым ногам. Понимаю, что со стороны вся ситуация выглядит как женская провокация, я пытаюсь ретироваться и пячусь в сторону двери, но в два шага Беркут оказывается рядом со мной. Он преграждает мне путь и буквально загоняет в ловушку. Выход совсем рядом, но я не могу до него добраться, поскольку оказываюсь зажата между стеной и братом.

Он не моргает. В глазах полыхает огонь, но я не понимаю, с чем он может быть связан. Такой как Влад никогда не взглянет на меня как на девушку, потому сейчас я нахожусь в замешательстве. Но только я собираюсь открыть рот, чтобы возмутиться, как сильное тело вдавливает меня в стену. Его жесткие пальцы касаются моего бедра. Непроизвольно ахаю, испытывая при этом целый шквал незнакомых эмоций. Я медленно начинаю сходить с ума, когда ощущаю, как рука брата поднимается выше и оказывается под футболкой. Мое тело вытягивается в струну от неизвестных ощущений, а глаза закрываются сами собой. Он играет, и я обещаю себе, что ещё секунда, и это безумие закончится. Но то, что происходит дальше, моментально выбивает меня и мои мозги из реальности. Чувственные мягкие губы касаются моих, а рука брата блуждает по моему животу. Я буквально задыхаюсь от ощущений, которые поглощают с головой. Секунда, и вот мой рот уже открывается навстречу губам сводного брата, а руки обхватывают его шею. Неумело касаюсь горячей кожи, которая обжигает пальцы до такой степени, что из гортани вырывается непроизвольный стон. Губы Влада настойчивы, требовательны. Этим поцелуем он будто подчиняет, ставит клеймо на тебе. И разум уже затуманен настолько, что ты перестаешь соображать, что происходит.

Из забытья выдергивает настойчивый голос мамы, зовущий нас обедать. Мы резко отстраняемся друг от друга, тяжело дыша. Настороженно наблюдаем за реакцией, которая, по всей видимости, у нас одинакова. Проходит несколько секунд, и на лице брата появляется такая знакомая ироничная ухмылка. Выбегаю из комнаты прежде, чем он успевает сказать то, от чего мое сердце разорвет на куски.