Заставь меня ненавидеть

Стараюсь не придавать этому значения, лишний раз не накручивая того, чего, возможно, и нет.

Мы выходим из комнаты, озираясь. Здесь никого нет, и Влад резко прижимает меня своим телом к стене. Он касается своими губами к моим, забирая мое дыхание. Поцелуй слишком сладкий, но в то же время настойчивый. И, кажется, будто он… последний. Гоню от себя навязчивые мысли, с таким же трепетом отвечая Беркуту.

– Есения, детка, ты уже до…, – мама поднимается по лестнице и застывает на месте.

Мы с Владом резко отскакиваем друг от друга, тяжело дыша. Мама удивленно смотрит на нас. По тому, как меняется выражение ее лица, до моей родительницы начинает медленно доходить, что происходит между нами. Мы молчим. Все трое. Каждый ждет, когда другой начнет говорить первым. В конечном итоге, не выдерживает Влад.

– Ирина Михайловна, думаю, это нужно обсудить, – уверенным голосом произносит Беркут.

– Да уж хотелось бы услышать объяснения, – мама демонстративно складывает руки на груди, а ее губы расплываются в кривой усмешке. Никогда не видела ее такой рассерженной.

– Мам, – быстро говорю я и подхожу ближе. – Я не буду говорить, что все совсем не так, как показалось. Тебе не показалось, мы действительно стояли близко друг к другу, но это ничего не значит. Нас притянуло друг к другу раз, но больше этого не повторится, да, Влад? Вот мы и решили понять, стоит ли пробовать. Но поцелуй показал только одно, что ни мне, ни ему это не понравилось. Слишком пресно. Не так как должно быть. Поэтому можешь не волноваться, что мы натворим глупостей.

Я делаю беззаботный вид, понимая, что наплела полную ерунду. Мама смотрит то на меня, то на Беркута с недоверием, но его следующие его слова заставляют ее поверить.

– Ирина Михайловна, я взрослый парень, у которого есть определенные…хм… желания, потребности, – усмехается он. – Ваша дочь симпатична. Да и длина ее платья слишком компрометирующая. Я далеко не святоша, чтобы разыгрывать здесь пламенные чувства к Мы… Есении, но физиологические потребности с милой девушкой, которая и сама не против, я не прочь удовлетворить, – мои глаза расширяются от наглости. Я сама затеяла эту игру, но то, в каком свете меня выставляет Влад, мне совсем не нравится.

– Хам, – вырывается у меня.

– Помнится, в самую первую встречу с Есенией ты не слишком-то воодушевился ее внешностью. Что же произошло теперь? – довольно грубо спрашивает мама.

– Вам ли не знать, что ваша дочь изменилась с тех пор, – Беркут засовывает руки в карманы и нагло улыбается. Меня пробирает мелкая дрожь, а, главное, что его слова больно трогают мое сердце.

– Конечно, и моей девочке светит отличное будущее. И ухажер есть, – мама злится. – Не чета тебе, Влад.