Зависимая

– А ты? Как ты стал Голодом?

– Девил назвал еще при первой встрече. Я был в смирительной рубашке, сидел возле мягкой стены, когда открылась дверь и вместо привычных санитаров вошел он. Мне было любопытно, и я вел себя тихо. Он посмотрел на меня сверху вниз, и, как ни странно, в его глазах тоже было только любопытство. Ну, может, еще удовлетворение. И тогда он сказал: «Я Дьявол. Я всемогущий. Но мне не хватает своих всадников Апокалипсиса. Я уже нашел Смерть и теперь вижу перед собой Голод. Он сверкает в твоих глазах. Голод, требующий крови», – Хангер произнес это, стараясь скопировать интонацию Девила, и у него получилось очень похоже, что вызвало мурашки по ее коже. Заметив ее реакцию, он рассмеялся, закинув немного голову назад. – Да, не спорю, это звучит драматично. Но есть в Девиле тяга к драме. Не зря же любовница у него – Ангел.

– И ты согласился, – она все еще краснела от слова «любовница».

– Нет, я назвал его психом и сказал, что ему место в соседней палате. Но все же он сумел убедить меня, пообещав то, чего я жаждал больше всего на свете.

– Свободу, – произнес он и замолчал.

Они сидели в тишине, пока Алекс обдумывала его слова. Она помнила, что Даян уже говорил ей о Девиле, при этом не затрагивая себя, но Хангер немного раскрылся, и это поразило ее. Девушка понимала, что это предел, и больше она не узнает от него ничего о Девиле. Единственным, кто мог ей об этом поведать, был сам Девил. Но раз она не могла услышать рассказ о нем напрямую, Алекс решила зайти с другой стороны. Узнать столько, сколько это возможно, о его окружении.

– Ты сказал, что Девил родился таким, а ты – нет. Значит, ты еще можешь измениться? – вдруг спросила она, нарушая тишину, и услышала зловещий смех:

– Это невозможно! Хотя некоторые пытались меня изменить.

– Доктора. И знаешь, где они сейчас? – риторически спросил он, разведя руки.

– Где? – не понимая его интонации, спросила она.

– В аду. Я об этом позаботился, – лицо его осветила коварная улыбка. – Девил дал мне свободу, пусть и привязал к себе. Он вытащил меня из психушки и позволил поквитаться со своими врагами. О, какие это были дни… Я до сих пор помню их крики, их мольбу о пощаде и их молитвы к Богу.

Все в его словах говорило о насилии и удовольствии. Истинном удовольствии, которое он получил, убивая их. И она понимала, что смерть этих людей не была быстрой. Дрожь пробежала по ее телу. Нет, это был не страх. Она не боялась за свою жизнь и благополучие. Но то, что она услышала, невозможно было принять спокойно.

– Как ты попал туда? – тихо спросила она.

– Меня признали психически больным. И это был лучший вариант.

– И каким же был второй?

– Смертная казнь за особо тяжкое убийство второй степени.