Женщина с ребенком

Он поднял голову, спросил тихо:

– Ну как ты могла, скажи, Кать? Еще и с ребенком на руках…

– Да при чем здесь ребенок, Мить! О чем ты!

– А ты не понимаешь, да? Не понимаешь, как это подло? Ну да, я очень перед тобой виноват, я понимаю, что ты чувствовала, как тебе обидно было… Но я-то всего лишь физически тебе изменил, а ты! Да как ты могла вообще…

– Да не было у нас ничего, не было! Даже намека на близость не было, понимаешь?

– Вот именно, что не было… Я тебе о том и говорю, что моральная измена хуже физической. Видел я сейчас этого твоего, ага… Ехал в машине, думал – убью к чертям собачьим! А как увидел… Конечно, у меня даже рука не поднялась. Он же такой, блин… Такой… Смотрит, будто в душу тебе глядит. Опасный типчик, вот что я понял. Для меня – опасный. Что, хорошо тебе с ним было, да, Кать? Душевно-сердечно? Муж у тебя грубый, а этот… такой? Нравится, Кать, что он в тебя влюбился, да?

– Господи, Мить, о чем ты говоришь…

– Да ты и сама прекрасно понимаешь, о чем. Вот в этом твое предательство и есть, что ты позволила себя полюбить так, что физика сама по себе на второй план отошла. Вроде того – нам ваша пошлая физика вовсе без надобности, потому что мы оба такие, мы душами умеем любить, на божественном духовном уровне. Высоких отношений тебе захотелось, да, Кать? А муж у тебя другого сорта, более низкого, ему только физику подавай, а большего ему и не надобно? Вот поэтому твоя измена гораздо подлее, чем моя, Кать… Никогда, никогда тебе этого не прощу, понятно?

– Да, Мить, понятно… Ты мне все очень хорошо объяснил, даже добавить нечего… – произнесла она со вздохом, поднимаясь с кровати.

Но он не дай ей подняться. Схватил за плечи, развернул к себе, встряхнул сильно. И проговорил, задыхаясь:

– Да я… Сейчас я покажу тебе… Да как ты…

– Мить, пусти! Мне больно, Мить!

Но уже не слышал ее. Да и она тоже… Горячая волна желания, идущая от Мити, побежала дрожью по всему телу, захватывая его огнем. А пальцы уже судорожно расстегивали пуговицы на его рубашке – скорей, скорей… Только бы не задохнуться в этом подступающем огне! И кто только выдумал эти мелкие пуговички-петельки на мужских рубашках, руки бы ему оторвать за это!

Давно у них не было такого бурного секса, даже со времен молодости не припомнить… Будто оба с ума сошли. Горели в этом огне, сжигали все обоюдные обиды и недомолвки, узнавали себя по-новому. А может, и впрямь только-только нарождались для новой жизни, кто знает?

Потом лежали, перешептывались, смеялись тихо. Говорили бог знает о чем… О ерунде какой-то.