Золотые мальчики (ЛП)

Ей удалось немного расправить его, прежде чем я выхватила его обратно, но не без того, чтобы не оторвать маленький уголок, за который она ухватилась.

— Здесь нет ничего важного.

И это правда. Слова моей матери не важны. Ложь никогда не важна.

— Господи! Не заливай мне тут, — усмехнулась Джулс, обратившись теперь ко мне в спину, потому что я направилась к костру.

Люди танцуют вокруг огня, выкрикивая слова песни Ice Cube «Today Was a Good Day», и похоже, что они принимают участие в каком-то ритуале спаривания в стиле нью-эйдж. Чёрт, это должно быть довольно точным выводом.

Прежде чем я смогла отговорить себя от этого, я расправила письмо и поднесла его к огню, давая ему загореться. Я подождала до последней возможной секунды, чтобы, наконец, отпустить его, остановившись, почти обжигая кончики пальцев. Хотя это казалось уместным. Это я в двух словах; никогда не уверена, когда с меня хватит.

На самом деле это семейное проклятие.

Пиво проскользнуло мне в руку за полсекунды до того, как Джулс вошла в поле моего зрения. На мгновение я засмотрелась на огонь через тонированное коричневое стекло бутылки, когда поднесла ее к губам, чтобы сделать глоток.

У меня странно сжалось сердце, когда последний видимый клочок бумаги превратился в ничто. В отличие от большинства девушек, у меня нет безделушек или сувениров, доставшихся мне от матери. Единственным подарком, который когда-либо дарил мне кто-либо из родителей, был список вредных привычек, длиннее моей руки.

— Ты в порядке? Мы можем уйти, если хочешь.

Рука Джулс легла мне на плечо, и я не упустила из виду то, что она пытается быть внимательной. Тем не менее, я знаю эту девушку как свои пять пальцев, и ее сердечность в предложении нигде не фигурировала.

— Я в порядке. Мы можем потусоваться еще пару часов, если хочешь.

Я едва успела произнести эти слова, как она снова уплыла, найдя какого-то незнакомца, чтобы подвигать бедрами. Хотя это круто. Рядом с наполненной рвотой мусорным баком была кирпичная стена с моим именем на ней.

Эти черноволосые божества определенно заметили меня, и теперь я даже думаю, что они, возможно, говорят обо мне. Двое наклонились поближе к тому, кто посередине, чтобы поговорить. Как какое-то прекрасное скопление великолепия.

Очевидно, мой мозг поджарился. С каждой секундой он становился все более вымотанным.

Они были большими, широкими во всех нужных местах — в плечах и в груди. Эффект этого подчеркнулся сужением плотных, атлетически подтянутых торсов. Я встречала людей, которые руководили комнатой, но никогда не встречала никого столь грозного на открытом пространстве, как этих троих.