Звездочка, не наглей! (СИ)

Тем более помочь она не сможет, а сочувствие ненавижу.

Для визитов поздно, но в частной клинике свои правила. Маркус остался в машине, чтобы и без того не накалять обстановку. А я бегу по коридорам к нужной палате.

- Где мама, что с ней? - на нервах спрашиваю у отца и врача, потому что в палате только они.

Сейчас о спокойствии не может быть и речи. Я взвинчен. Потряхивает. И весь алкоголь выветрился к черту, еще в тот момент, когда Маркус появился на пороге.

- Ну?! - рычу агрессивно.

- Оставьте нас. - отец не отрывает от меня взгляд, но обращается к врачу.

Врач быстро проскальзывает мимо меня и скрывается за дверью.

- Почему твой телефон вне зоны? - рычит отец, уподобляясь мне.

Я его копия. Его чертовая копия.

Иногда такие мысли пугают. Знаю, как буду выглядеть через двадцать лет, но надеюсь, что смогу побороть характер.

- Об этом будем говорить, где мама? - повторяю требовательнее.

Я его не боюсь. Я единственный, кто не боится его. И он об этом знает, но пытается игнорировать и гнуть свою линию. И ему меня не заткнуть. И не заморозить, ведь у меня такой же взгляд.

- В реанимации. На этаж выше. Операция уже закончилась, завтра будет понятен результат.

Отшатываюсь назад. Меня словно ударили кирпичом в висок.

- Почему? Что произошло? - стараюсь дышать ровно, но получается хреново.

А вот отцу плевать. Абсолютно плевать. Он здесь ради галочки на бланке собственной совести. Единственная любовь, которая существует в его сердце, это к деньгам и власти.

- Вновь пыталась выпрыгнуть. - кивает на окно. - Когда не вышло, вырвалась в коридор, схватила вазу со стойки медсестры, разбила и каким-то образом пырнула себя.

Земля становится все мягче.

- Надеюсь ты доволен? - злобно усмехается.

- Что? Что ты сейчас сказал? - злость внутри вскипает.

- Это ведь тебе не сиделось заграницей, тебе приспичило явиться сюда и ее притащить, поменять клинику. И ты эгоистично не подумал, что ей может стать хуже, что здесь другая медицина!

- Заткнись. - шиплю, стиснув зубы так сильно, что начинает ныть челюсть. - Ты не имеешь права мне такое предъявлять, ублюдок! Ее депрессия, ее состояние – твоих рук дело! Это ты бегал по бабам, ты унижал, ты приводил своих шлюх в вашу постель! ТЫ! И из-за тебя она в таком состоянии!

Мамина психика не выдержала. Каким бы монстром не являлся отец, она его искренне любила. Больная любовь, на которую я не раз ей указывал, но мама не слушала. И этим довела себя. Сначала затяжная сильнейшая депрессия, а после… Очередная измена, этого похотливого животного, очередная секретарша, раздвигающая ноги, и мать решила, что эта жизнь ей больше не нужна.

Повезло, что горничная зашла в комнату и успела схватить ее, не дать упасть, но с того момента состояние только ухудшилось. И в записке, найденной на прикроватной тумбе она четко обозначила причину.