12 шедевров эротики

Она впустила их, сказав:

— После вас приходило еще двое из какой-то газеты, не знаю, из какой.

Потом обернулась к Дюруа и спросила:

— Так это вы, сударь, желаете узнать, как было дело?

— Да. Правда ли, что вы были арестованы агентом полиции нравов?

Она всплеснула руками:

— Никогда в жизни, добрый господин, никогда в жизни! Дело было так. Мясник, у которого я покупаю, продает хорошее мясо, но имеет плохие весы. Я часто это замечала, но ничего не говорила. Недавно я спросила два фунта котлет, так как ждала к обеду дочь и зятя. И вот, я вижу, что мне вешают кости от остатков, — остатки, правда, от котлет, но не от моих.

Правда и то, что я могла бы приготовить из них рагу, но если я покупаю котлеты, то вовсе не для того, чтобы получать чужие остатки. Я отказалась взять их. Тогда он обозвал меня старой крысой, а я его — старым мошенником. Слово за слово, мы так поругались, что перед лавкой собралось больше сотни прохожих. Они так и покатывались со смеху. В конце концов, подошел полицейский и предложил нам объясниться у комиссара. Мы пошли туда, а потом обоих нас отпустили. С тех пор я покупаю мясо в другом месте и никогда не прохожу мимо этой лавки во избежание скандала.

Она замолчала. Дюруа спросил:

— Уверяю вас, сударь.

Старуха предложила Дюруа рюмку наливки, от которой он отказался, и стала его упрашивать, чтобы в отчете было упомянуто о плутовстве мясника.

Вернувшись в редакцию, Дюруа написал ответ:

«Какой-то анонимный писака из «La Plume» старается втянуть меня в ссору из-за одной старухи, будто бы арестованной агентом полиции нравов. Я отрицаю этот факт. Я лично видел г-жу Обер, которой по меньшей мере шестьдесят лет, и она подробно рассказала мне о своем столкновении с мясником, обвесившим ее, когда она покупала котлеты.

Инцидент закончился объяснением у комиссара полиции.

Больше ничего не было.

Что касается других инсинуаций сотрудника «La Plume», то я презираю их. Кроме того, нельзя отвечать на подобные вещи, если автор их прячется под маской.

Вальтер и вошедший в эту минуту Жак Риваль нашли, что этот ответ достаточен, и было решено, что он появится в тот же день после хроники.

Дюруа рано вернулся домой, немного взволнованный и обеспокоенный.

Что ему ответит его противник? Кто он такой? Почему он так грубо его преследует? Зная обычаи, господствующие в среде журналистов, можно было опасаться, что эта историйка зайдет далеко, очень далеко.

Он провел беспокойную ночь.

Перечтя на другой день свою заметку, напечатанную в газете, он нашел ее более резкой, чем она сначала ему показалась, когда он писал ее. Пожалуй, следовало смягчить некоторые выражения.

Весь день он был тревожно настроен и снова провел беспокойную ночь.