12 шедевров эротики

Но, ложась спать, все еще преследуемый той же мыслью, он спросил:

— А что, не надевал ли Шарль ночной колпак, чтобы защитить уши от сквозняка?

Она решила ответить на шутку шуткой и сказала:

— Нет, он показывал голову шелковым платком.

Жорж пожал плечами и произнес пренебрежительно, с чувством превосходства:

С этого дня Шарль сделался для него предметом постоянных разговоров. Он упоминал о нем по всякому поводу, называя его не иначе, как «бедняга Шарль», с видом бесконечного сострадания.

Вернувшись из редакции, где его несколько раз в день называли Форестье, он вознаграждал себя, преследуя покойного злобными насмешками и в могиле.

Он вспоминал его недостатки, его слабые и смешные стороны, с удовольствием перечисляя и преувеличивая их, точно желая уничтожить в душе жены влияние опасного соперника.

— Скажи, Мад, помнишь, как однажды этот дуралей Форестье старался нам доказать, что полные мужчины сильнее, чем худые?

Потом у него явилось желание узнать о покойном целый ряд интимных подробностей, о которых молодая женщина, смущаясь, отказывалась говорить. Но он настаивал, упорствовал.

— Ну-ка, расскажи мне об этом. Он, должно быть, имел дурацкий вид в этот момент. Да?

— Да оставь его, наконец в покое.

— Нет, скажи мне! Ведь правда, он, должно быть, вел себя в постели не особенно ловко, это животное!

И он всегда заканчивал разговор одном и тем же выводом:

— Что это была за скотина!

Однажды вечером, в конце июня, он курил у окна папиросу; вечер был душный, и ему вдруг захотелось выйти на воздух.

— Моя маленькая Мад, не хочешь ли прокатиться по Булонскому лесу?

Они взяли открытый экипаж, проехали по Елисейским полям, потом доехали до авеню Булонского леса.

Ночь была безветренная, душная, одна из тех ночей, когда в Париже жарко, как в бане, когда раскаленный воздух вливается в легкие, точно нагретый пар. Вереницы фиакров везли под тень деревьев множество влюбленных. Эти фиакры тянулись один за другим, без конца.

Жоржу и Мадлене забавно было смотреть на все эти обнявшиеся парочки, проезжавшие в экипажах, дама — в светлом, мужчина — в черном. Огромный поток любовников стремился в лес под звездным горячим небом. Не слышно было ничего, кроме глухого стука колес о землю.

Они следовали одна за другой, эти парочки в экипажах, откинувшиеся на подушки, безмолвные, прижавшиеся друг к другу, охваченные властным желанием, трепещущие в ожидании близких объятий. Горячий сумрак, казалось, был наполнен поцелуями. Воздух казался еще тяжелее, еще удушливее от разлитой в нем томительной неги чувственной любви. Все эти люди, прижавшиеся друг к другу, опьяненные одной мыслью, одним желанием, распространяли вокруг себя какое-то лихорадочное возбуждение.