12 шедевров эротики

Не найдя ее нигде, он вернулся и сел на стул, который она раньше занимала, надеясь, что она придет сюда, и стал ждать.

Вскоре слабый шум голосов привлек его внимание. Но в этом углу церкви он никого не видел. Откуда же исходил этот шепот? Он поднялся, чтобы посмотреть, и увидел в соседней капелле дверцу исповедальни. Из-под двери высовывался край женского платья, волочившийся по полу. Он подошел ближе, чтобы рассмотреть женщину. Он узнал г-жу Вальтер. Она исповедовалась!

Он почувствовал сильное желание схватить ее за плечи и вытащить из этого ящика. Потом подумал: «Ну, сегодня очередь священника, завтра — моя» — и спокойно уселся против окошечка исповедальни, выжидая и посмеиваясь над приключением.

Ему пришлось долго ждать. Наконец, г-жа Вальтер поднялась, обернулась, увидела его и подошла к нему. Лицо се было холодно и сурово.

— Милостивый государь, — сказала она, — прошу вас, не провожайте меня, не следуйте за мною и не приходите больше один ко мне в дом. Я не приму вас. Прощайте!

И она с достоинством удалилась.

Он дал ей уйти, так как у него было правило никогда не форсировать событий. Потом, когда священник, слегка смущенный, в свою очередь вышел из своего убежища, он подошел к нему и, пристально на него посмотрев, прошипел ему прямо в лицо:

— Если бы вы не носили этой юбки, ваша скверная рожа получила бы две здоровых пощечины.

Потом круто повернулся и, насвистывая, вышел из церкви.

На паперти полный господни, теперь уже в шляпе, заложив руки за спину, утомленный ожиданием, оглядывал обширную площадь и все прилегавшие к ней улицы.

Когда Дю Руа проходил мимо него, они раскланялись.

Журналист был теперь свободен и направился в «Vie Française». Как только он вошел, он заметил по озабоченным лицам служителей, что случилось что-то необычайное, и поспешно вошел в кабинет издателя.

Старик Вальтер, стоя, нервно диктовал статью отрывистыми фразами, в перерыве между двумя абзацами давая поручения окружавшим его репортерам, делая указания Буаренару и распечатывая письма.

Когда вошел Дю Руа, патрон радостно воскликнул:

— Ах, какое счастье. Вот и наш Милый друг!

Он вдруг остановился, слегка сконфуженный, и извинился:

— Простите, что я назвал вас так, — я слишком взволнован событиями. К тому же я постоянно слышу дома, как жена и дети называют вас с утра до вечера «Милым другом», и, в конце концов, я и сам начинаю к этому привыкать.

— Нисколько. В этом прозвище нет ничего для меня неприятного.

— Отлично, в таком случае я буду вас называть Милым другом, как и все остальные. Итак, дело вот в чем. Произошли крупные события. Министерство свергнуто большинством трехсот десяти голосов против ста двух. Депутатские вакации опять отложены на неопределенное время, а сегодня уже двадцать восьмое июля.