12 шедевров эротики

Потом спустился к бульвару Мальзерб и медленно пошел по нему… Проходя мимо кондитерской, он увидал глазированные каштаны в хрустальной вазе и подумал: «Возьму фунт их для Клотильды». И купил пакет этих засахаренных фруктов, которые она любила до безумия.

В четыре часа он был уже дома и ожидал молодую любовницу.

Она немного опоздала, так как муж ее приехал на неделю.

— Ты можешь прийти к нам завтра обедать? Он будет в восторге повидать тебя.

— Нет, я обедаю у патрона. У нас теперь масса всяких дел, политических и финансовых.

Она сняла шляпу и начала расстегивать лиф, который был ей немного тесен.

Он указал ей на пакет на камине:

— Я принес тебе глазированные каштаны.

Она захлопала в ладоши.

— Какая прелесть! Какой ты милый!

Она взяла их, попробовала и объявила:

— Они восхитительны, я чувствую, что не оставлю ни одного.

Потом прибавила, глядя на Жоржа с чувственной веселостью:

— Ты, значит, поощряешь все мои пороки?

Она медленно ела каштаны, беспрестанно заглядывал в мешочек, как бы желая удостовериться, что там еще что-то осталось.

— Ну, садись в кресло, а я устроюсь у твоих ног и буду есть конфеты. Мне будет так очень удобно.

Оп улыбнулся, сел и усадил ее у своих ног. У нее была теперь точно такая же поза, как только что у г-жи Вальтер.

Она поднимала голову, чтобы видеть его, и болтала с набитым ртом:

— Ты знаешь, милый, я видела тебя во сне: мне снилось, что мы вдвоем едем куда-то далеко на верблюде. У него два горба, и мы сидим верхом, каждый на горбе, и проезжаем через пустыню. У нас с собою в бумаге бутерброды и бутылка вина, и мы закусываем, сидя на горбах.

Но мне это надоело, так как мы ничего другого не могли делать; мы были слишком далеко друг от друга, и мне захотелось сойти.

— Мне тоже хочется сойти.

Он смеялся, находя забавным ее рассказ, и побуждал е болтать пустяки, высказывать все эти ребячества, все нежные глупости, которые приходят в голову влюбленным. И весь этот вздор, выводивший его из себя в устах г-жи Вальтер, казался ему милым, когда его произносила г-жа де Марель.

Клотильда тоже называла его: «мой милый», «мой мальчик», «мой котик», и эти слова казались ему нежной лаской.

Когда же их произносила другая, они раздражали и сердили его. Ибо слова любви всегда одинаковы, — все дело в устах, которые их произносят.

Но, забавляясь всеми этими шалостями, он не переставал думать о семидесяти тысячах франков, которые ему предстояло выиграть, и вдруг, слегка коснувшись пальцем головы своей подруги он прервал ее болтовню:

— Слушай, моя кошечка. Я даю тебе поручение к твоему мужу.