12 шедевров эротики

Она сказала:

— Почему он должен был нам что-нибудь оставить? У него не было для этого никаких оснований.

Немного помолчав, она прибавила:

— Может быть у какого-нибудь нотариуса хранится завещание. Пока еще мы ничего не знаем.

Он подумал, потом тихо сказал:

— Да, это возможно; ведь, в конце концов, он был наш лучший друг, как твой, так и мой. Он обедал у нас два раза в неделю, приходил в любой час. У нас он чувствовал себя, как дома, совсем как дома. Он любил тебя, как отец; у него не было семьи, не было детей, братьев, сестер, никого, кроме этого племянника, да и с тем он не был близок.

Да, по всей вероятности, существует завещание. Я не говорю о крупной сумме, достаточно хоть какого-нибудь пустяка, который доказал бы, что он подумал о нас, что он любил нас, ценил нашу привязанность. Какой-нибудь знак дружбы мы, во всяком случае, заслужили.

Она ответила с задумчивым и равнодушным видом:

— Возможно, конечно, что есть завещание.

Когда они вернулись домой, слуга подал Мадлене письмо. Она прочла его и передала мужу.

«Контора нотариуса Ламанера, улица Вож, 17.

Милостивая государыня!

Имею честь просить вас пожаловать ко мне в контору между двумя и четырьмя часами во вторник, среду или четверг по касающемуся вас делу.

Теперь покраснел Жорж.

— Должно быть, это то самое. Странно, что он приглашает тебя, а не меня, законного главу семейства.

Сначала она ничего не ответила, потом, после короткого раздумья, сказала:

— Хочешь, пойдем туда сейчас же?

Позавтракав, они отправились к нотариусу.

Когда они вошли в контору Ламанера, старший клерк встал с подчеркнутой почтительностью и проводил их к своему патрону.

Нотариус был маленький, совершенно круглый человечек. Голова его напоминала шар, привинченный к другому шару, который покоился на двух ногах — таких маленьких и таких коротких, что они тоже немного походили на шары.

Он поклонился, указал на кресла и сказал, обращаясь к Мадлене:

— Милостивая государыня, я вас пригласил, чтобы ознакомить вас с завещанием графа де Водрека, касающимся вас.

Жорж не мог удержаться, чтобы не прошептать:

— Я догадывался об этом.

— Я вам сообщу сейчас содержание этого документа, весьма, впрочем, краткого.

Он достал из лежавшей перед ним папки завещание и прочел его:

«Я, нижеподписавшийся, Поль-Эмиль-Синриен-Гонтран граф де Водрек, в здравом уме и твердой памяти, сим выражаю свою последнюю волю.

Так как смерть может постигнуть нас каждую минуту, то, в предвидении ее прихода, я считаю благоразумным написать свое завещание, которое будет храниться у нотариуса Ламанера.