12 шедевров эротики

Я так люблю тебя, что у меня нет ни одной мысли, которая не принадлежала бы тебе, я вижу тебя во всем, на что бы я ни смотрела, я боюсь сказать слово, чтобы не произнести твоего имени! Ты этого не понимаешь! Мне кажется, что меня кто-то держит в тисках, что меня завязали в мешок, я сама не знаю, что со мной! Воспоминания о тебе преследуют меня, сдавливают мне горло, разрывают что-то тут, в груди, у сердца; у меня подкашиваются ноги, и я не в состоянии двигаться. Я целыми днями сижу на стуле, как бессмысленное животное, и думаю о тебе.

Он смотрел на нее с удивлением.

Перед ним была не та шаловливая, толстая девчонка, которую он знал раньше, а потерявшая голову женщина, отчаявшаяся, способная на все.

Какой-то неясный план зародился у него в голове. Он ответил:

— Милая моя, любовь не вечна. Люди отдаются друг другу, потом расходятся. Но когда эта любовь тянется так, как у нас, то становится страшной обузой. Я больше не хочу. Вот тебе вся правда. Но если ты можешь быть благоразумной, принимать меня и обращаться со мной, как с другом, то я буду бывать у тебя, как раньше. Чувствуешь ли ты себя способной на это?

Она положила свои обнаженные руки на черный фрак Жоржа и прошептала:

— Я способна на все, чтобы только видеть тебя.

— В таком случае решено, — сказал он. — Мы друзья и ничего больше.

Потом протянула губы.

— Еще один поцелуй… последний.

Он мягко отказал ей:

— Нет. Надо держаться принятого решения.

Она отвернулась, вытерла слезы и, вынув из корсажа маленький пакет, перевязанный шелковой розовой ленточкой, протянула его Дю Руа:

— Возьми, это твоя доля выигрыша в мароккском предприятии. Я была так рада, что выиграла это для тебя.

На, бери же…

Он хотел отказаться:

— Нет, я не возьму этих денег!

Тогда она возмутилась:

— Нет, ты не поступишь так со мной! Эти деньги твои, только твои. Если ты их не возьмешь, я их выброшу в мусорный ящик. Ты не поступишь так со мной, Жорж!

Он взял маленький пакетик и опустил его в карман.

— Надо вернуться, — сказал он. — Ты схватишь воспаление легких.

— Тем лучше! Если бы я могла умереть!

Она схватила его руку и страстно, безумно, с отчаянием поцеловала ее. Потом убежала в дом.

Он пошел назад медленно, погруженный в раздумье. Затем вошел в оранжерею с высоко поднятой годовой и улыбкой на губах.

Жены его и Лароша здесь уже не было. Народу стало меньше. Очевидно было, что многие не останутся на бал. Он увидел Сюзанну под руку с сестрой. Они подошли к нему и попросили танцевать первую кадриль с ними и с графом де Латур-Ивеленом.

— А это кто еще такой?

Сюзанна ответила лукаво:

— Эго новый друг моей сестры.

Роза покраснела и прошептала:

— Ты злая, Сюза: он такой же мой друг, как и твой.

— Я знаю, что говорю.

Роза рассердилась и ушла.