12 шедевров эротики

Они прожили шесть дней на берегу Сены в Ларош-Гийоне.

Никогда еще молодая девушка не проводила времени так весело. Она воображала себя пастушкой. Он всюду выдавал ее за свою сестру; и между ними были свободные и целомудренные отношения, любовная дружба. Он находил более выгодным обращаться с нею почтительно. На следующий же день после приезда она купила себе крестьянское платье и белье и, надев огромную соломенную шляпу, украшенную полевыми цветами, принялась удить рыбу.

Она была очарована местностью. Там была старинная башня и странный замок, где показывали превосходные вышивки.

Жорж ходил в куртке, купленной у местного торговца, гулял с Сюзанной по берегу Сены, или катался с нею на лодке. Влюбленные, трепещущие, они все время целовались, она — невинно, он — еле сдерживая свои порывы. Но Жорж умел владеть собой. И, когда он ей сказал:

— Завтра мы возвращаемся в Париж; ваш отец согласен на наш брак, — она простодушно прошептала:

— Уже! А мне так весело было быть вашей женой!

В маленькой квартирке на Константинопольской улице царил мрак, потому что Дю Руа и Клотильда де Марель, встретившись у дверей, быстро вошли, и она сказала, не дав ему времени открыть ставни:

— Итак, ты женишься на Сюзанне Вальтер?

Он кротко подтвердил это и прибавил:

— Ты разве не знала?

Она продолжала, стоя перед ним возмущенная, негодующая:

— Ты женишься на Сюзанне Вальтер? Это уже слишком! Три месяца ты любезничаешь со мной, чтобы скрыть от меня это.

Все это знают, кроме меня. Я узнала об этом от мужа!

Дю Руа рассмеялся, хотя чувствовал себя все же несколько смущенным, и, положив шляпу на край камина, сел в кресло.

Она посмотрела ему прямо в глаза и сказала раздраженным, тихим голосом:

— С тех пор как ты разошелся с женой, ты подготовлял эту штуку, а меня сохранял в качестве временной заместительницы? Какой же ты подлец!

— Почему это? Жена меня обманывала.

Я ее накрыл, получил развод и женюсь на другой, — чего проще?

Она прошептала, вся дрожа:

— О! Какой ты хитрый и опасный негодяй!

Он продолжал смеяться:

— Черт возьми! Болваны и ничтожества всегда остаются в дураках!

Но она не оставляла своей мысли:

— Как это я не раскусила тебя с самого начала? Но нет, я не могла думать, что ты такой подлец.

Он с достоинством возразил:

— Я прошу тебя думать о том, что ты говоришь.

Она возмутилась этим замечанием:

— Как? Ты хочешь, чтоб я надевала перчатки, разговаривал с тобой? Ты ведешь себя со мной, как последний подлец, с самого начала, и хочешь еще, чтобы я тебе этого не говорила? Ты обманываешь всех кругом, всех эксплуатируешь, повсюду берешь все, что можно, — наслаждения и деньги, — и хочешь, чтобы я с тобой обращалась, как с честным человеком?

Он вскочил, и губы его дрожали:

— Замолчи, или я тебя выгоню отсюда.