12 шедевров эротики

В конце шла пестрая процессия знакомых и друзей Дю Руа, которых он представил своей новой родне; это были люди, известные в парижском смешанном обществе, люди, быстро делающиеся близкими друзьями, а в случае надобности и отдаленными родственниками разбогатевших выскочек, — опустившиеся, разорившиеся дворяне с сомнительной репутацией, иногда женатые, что хуже всего. Это были г-н де Бальвинь, маркиз де Банжолен, граф и графиня де Равенель, герцог де Раморано, князь Кравалов, шевалье Вальреали, потом приглашенные Вальтером — князь де Герш, герцог и герцогиня де Ферасин, красавица маркиза де Дюн.

Родственники г-жи Вальтер выделялись своим приличным провинциальным видом в этой толпе.

Огромный орган все пел, и его блестящие трубы издавали громкие стройные звуки, несшие к небу горести и радости людей.

Главные двери закрыли, и вдруг стало темно, точно солнце изгнали из церкви.

Жорж, коленопреклоненным стоял на клиросе, перед освещенным алтарем, рядом со своей невестой. Новый епископ Танжерский, с посохом в руке и митрой на голове, вышел из ризницы, чтобы соединить их во имя всевышнего.

Он задал обычные вопросы, обменял кольца, произнес слова, связывающие как цепи, и обратился к новобрачным с христианским напутствием. Он долго, высокопарным слогом, говорил о верности. Это был полный, высокий мужчина, один из тех красивых прелатов, которым брюшко придает величественный вид.

Послышались рыдания, заставившие некоторых обернуться. Г-жа Вальтер плакала, закрыв лицо руками.

Ей пришлось уступить. Что она могла сделать? Но с того дня, как она выгнала из своей комнаты вернувшуюся дочь, отказавшись ее поцеловать, с того дня, когда она сказала тихо Дю Руа, церемонно поклонившемуся ей: «Вы самое низкое существо, какое я когда-либо знала, — не говорите со мной никогда, я не буду вам отвечать!», — с этого дня она испытывала невыносимые, неутихавшие муки.

Она возненавидела Сюзанну острою ненавистью, в которой исступленная страсть смешивалась с жгучей ревностью, — ревностью матери и любовницы, тайной, жестокой и мучительной, как открытая рана.

И вот теперь епископ венчает их — ее дочь и ее любовника, венчает в церкви, в присутствии двух тысяч человек, у нее на глазах! И она ничего не может сказать! Не может этому помешать! Не может крикнуть: «Он принадлежит мне! Этот человек — мой любовник.

Этот союз, который вы благословляете, — позорен!»

Некоторые женщины, растроганные, прошептали:

— Как взволнована бедная мать!

Епископ ораторствовал:

— Вы принадлежите к избранникам земли, к самым богатым, к самым уважаемым людям.