Голое свидание (СИ)

Как бы так в момент бросания из зала смыться?

Сто пудов, все вокруг начнут меня выпихивать в шеренгу ловцов, как засидевшуюся в девках. Это в двадцать прикольно счастья попытать, а в двадцать семь немного унизительно. Все подруги у меня замужем, так что я там одна буду не первой свежести. Я бы с большим удовольствием понаблюдала за поведением потенциальных жертв – женихов.

Сколько раз на свадьбах была, столько раз наблюдала эту картину.

Как только объявляют, что сейчас будет трехочковый, парни, чьи девушки идут ловить букет, сбиваются в стайку, подбадривают друг друга и за шуточками пытаются скрыть легкую панику. А когда букет пойман, счастливчики, избежавшие морального прессинга на ближайшие месяцы, сочувственно хлопают несчастного по плечам, а сами облегченно выдыхают. Теперь до следующей свадьбы можно жить.

Уже озверев от невозможности расстаться с букетом, и какого черта я выбрала такой дорогой и огромный, оглядываюсь, где можно прислониться, не нарвавшись на неприятных персон.

Вижу мелькающий белый атлас невестиного платья где-то впереди и робкими шажками продвигаюсь в ту сторону, стараясь не испортить кадр всем, кто фотографируется.

Платье у Наташи – писк. Все как она и хотела, чтоб на торт было похоже, а прическа – на ананас. Серьезно, я не шучу. Она так и объясняла парикмахеру, что от него требуется. Наташа закончила исторический и тяготела к рококо."

"Катька, когда мне звонила днем во время всех этих их переездов от памятника к памятнику, сказала, что, по крайней мере, им легко было найти свою невесту в толпе других бабцов в белых платьях, решивших бракосочетаться в этот же день.

Вот и я смело ориентируюсь на роковое рококо и перо в прическе, хотя в соседнем зале тоже празднуют чью-то свадьбу. И я почти достигаю свое цели, благодаря своей бдительности я избегаю столкновения и с Жанкой, и с Роговым, и еще с парой просто неприятных родственников Наташки, которых даже она не очень хотела звать, но от родни не отбояришься, и уже на подступах к невесте меня перехватывает цепкая сухонькая ручка.

Рука принадлежит Наташиной бабушке, которой вообще-то, чтобы она не скучала пригласили ее подругу-соседку, но Елена Тимофеевна никогда особенно не любила общество сверстниц, намного больше ее интересовала молодежь и наставление ее на путь истинный. Наставлять Елена Тимофеевна может бесконечно.

– Дашенька, как давно я тебя не видела, – тонкий голосок глуховатой бабуленции разносится по всему фойе. – А что ты, детка, одна? Все после Ленчика не оправишься?

Я, конечно, понимаю, что Елена Тимофеевна помнит меня еще в спущенных гольфах, но сейчас мне очень хочется заткнуть ей рот.

– Не расстраивайся, Дашенька, – продолжает она громогласно вещать. – Годы уже не юные, но кругом полно разведенных.