48 часов

Дядю не хоронила, а больше родственников не было. Отец и тот сидел.

И сейчас я просто остолбенела. Стояла, не смея сдвинуться с места, впитывая в себя это нереально густое, обволакивающее ощущение тишины и покоя. Почему-то захотелось плакать. Вероятно, атмосфера этого места располагала выплеснуть страдания, находясь на священной земле.

Хотелось опуститься на землю и покаяться во всех грехах, что совершила за свою короткую никчемную жизнь. Вынести деяния на суд покойных, ожидая вердикта. Получить прощение мертвых душ.

Где-то вдалеке закаркала одинокая ворона. Ощущение потустороннего присутствия заставило вздрогнуть.

– Если будешь проявлять слабость, окажешься здесь. Не в качестве гостьи. – Вздрогнула от порыва ветра, пронизывающего до костей. Одинокая слезинка лизнула холодную щёку. Посмотрел на меня и направился вглубь кладбища, вынуждая следовать за ним.

Шла под осуждающими взглядами каменных глаз за дьяволом, что сгубил сотни судеб.

Остановились у бугра земли с воткнутым у основания крестом. Простой деревянный. Без имени и фотографии. И могиле не больше недели…

Повернулся ко мне и бросил.

– Есть о чем поговорить со старым другом?

Набросилась на него как смерч. Долбила кулаками везде, куда могла дотянуться, пинала ногами, царапала ногтями. Кляла его, на чем свет стоит, не ощущая на лице следов от рвавшей на куски истерики. Стоял, не отвечая на удары, но, тем не менее, подавлял своим грозным видом. И одновременно распалял еще больше. Заставляя еще яростнее бить. Громче вопить. Сильнее рыдать.

Сердце рвало на части, легкие горели от нечеловеческих криков, вырывающихся из самой глубины души. Глаза застилала пелена слез, не дающая разглядеть обманчиво спокойное лицо убийцы.

Видимо, его терпение подошло к концу, потому что сильные руки стиснули мою фигуру, блокируя, не позволяя больше ударять. Пара слабых ударов кулачками в плечи, и силы иссякли. Ткнулась лбом в грудь зверя, заглушая рыдания, застревающие между моими губами и тканью свитера. Рыдала на груди палача.

– Ненавижу. – На сходе истерики. Севшим голосом. На выдохе, очистившем легкие от остатков воздуха. Стиснул плечи и отстранил от себя, заглядывая в мокрые от слез глаза.

– Ты должна. Научиться. С этим. Жить. – Не проговорил, отчеканил. – Жизнь – дерьмо. Слабые – дохнут. Сильные – живут. Выживают. Выбери свой путь здесь и сейчас. И прими решение. – Невидящий взгляд в сторону, и вновь в глаза. Омут затянул, не давая отвести свои. Сердце снова ошиблось на несколько тактов. Как делало всегда в его присутствии.

– Не разочаруй меня…

Чуть склонил голову, опустив взгляд ниже. Замерла в ожидании, не зная чего. Но готова была. Готова была сдаться. Сделать все, что захочет. Покориться.