48 часов

Закусила губу, сдерживая крик наслаждения.

Мои руки потянулись к груди и сжали, отчего Андрей едва уловимо зарычал и начал интенсивнее вдалбливаться, заставляя мышцы снизу живота напрягаться в такт его ударам.

Упрямо стиснула челюсть. Я не сдамся!

Черный выпрямился, продолжая входить. Каждый толчок отдавал сладкой болью вниз живота. Хотелось кончить. И одновременно хотелось продолжать это безумие бесконечно.

– Скажи, Аня… – Упрямый взгляд в самую душу и очередной глубокий выпад. Сил сдерживаться не оставалось. Свела с ума дикость этого зверя – его напор, неумолимость, полное и безраздельное властвование.

И я сдалась. Первая. Не выдержала сладости внутри, собственных хрипов и скопившегося внутри счастья.

– Скажи… – Рука вниз и его большой палец коснулся клитора, сорвав с цепи остатки самоконтроля.

– Твоя… я твоя… да, Андрей, о…да!

Бездна поглотила. Спина выгнулась, и я чуть приподнялась. Непроизвольно, повинуясь спазмам оргазма. Скрутило, сжало в тисках и резко раздолбало в клочья.

Кажется, я кричала, не помню точно. Помню лишь сходняк. Когда кончики пальцев не шевелились из-за сладкой судороги, прошедшей по телу.

Затуманенным взглядом наблюдала, как Чёрный напрягся, между бровей проступила складка, выражение боли на лице сменилось на противоположное. И ощутила, как он вынул член, с рыком разрядился, обжигая кожу между бёдер спермой. Разум был словно в тумане, когда почувствовала, как пульсирующая головка размазывает влажную дорожку. Рваное дыхание, глаза прикрыты, голова чуть откинута, а рука продолжает дразнить меня. Сантиметр внутрь, мои глаза распахнулись. Что он творит? Снова вынул и, очертив круг, вдолбил в меня остатки влаги, вставив член до предела.

И меня снова накрыло…

Проснулась, когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь плотную ткань штор.

Я лежала на боку, спиной ощущая тепло мужской груди.

Непроизвольная улыбка скользнула по лицу.

Рука на талию, теснее прижал к себе, украдкой касаясь макушки губами. И продолжил спать. И я прекрасно его понимала, ведь мы закончили только час назад.

Если бы у меня спросили: «Аня, ты готова проститься с жизнью»? Я бы не сомневаясь ответила: «Да!». Потому что сегодня я стала по настоящему счастливой, и больше ждать от жизни нечего. Словно все эти восемнадцать лет я жила ради этого момента. Как там говорят: «Увидеть Париж, и умереть».

Он был совсем другим. Не таким, каким казался. Не таким, каким я его считала.

Дрожь пробежала по телу, заставляя прикрывать глаза и блаженно улыбнуться. Сегодня всё было впервые. Впервые его движения не унижали, а возносили. Впервые руки не причиняли боль, а ласкали. Впервые он смотрел не безразлично, а с нежностью.