48 часов

 – Прикусила язык, чтобы не рассказать слишком многого.

– Понятно. – Взгляд прошелся по сумке на моем плече и батя сощурился. – А эт чё?

– Ааа… Это. У подружки кантовалась.

– У подружки, говоришь… Ладно. Пошли покажешь где живешь.

Он поднялся, и мне пришлось встать следом. Вести его в гараж? А вдруг Чёрный наведается туда, чтобы узнать, где я и почему сбежала? Но выбора-то все равно нет. Придется идти.

Добирались в молчании. Лишь изредка отец задавал странные вопросы, глядя на меня в упор, отчего чувствовала себя все более неуютно. Он явно что-то знал, но не хотел говорить. Пока. А это хуёво. Значит чего-то ждет. Но чего?

Открыла светловский гараж и отступила. Отец вошел и начал озираться по сторонам. На второй этаж поднимался следом. Толкнула дверь своей квартирки и пустила его туда. Стало страшно. Не знаю, почему. Просто чувство такое, словно вернулась на три года назад. В тот день, когда меня выгнали из дома.

– Ниче. Нормально. На первое время потянет. А потом квартирку снимем, заживем. Пожрать есть че?

Меня не было дома три дня и, конечно, холодильник пустой.

– Сейчас сбегаю, подождешь? – Подождет, куда он денется?

– Давай только по быстрому. Хорошо же ты батю родного встречаешь, пожрать не приготовлено! Пузырь не забудь. Отметить надо!

Скрипнула зубами и, взяв деньги, пошла на выход. Бухло покупать не хотелось. Слишком он непредсказуем, когда пьян. А сейчас тем более. Может просто приготовить поесть и всё? Ага, щас. Батя обязательно разорется, что не купила… Блин да что делать?

Едва закрыла за собой дверь гаража, внутри все оборвалось. Боль застучала в сердце, напоминая, что пора сделать выбор. Но его, собственно, не было…

Икс стоял в паре метров от входа. Давно он тут? Надеюсь, нет. Подошла и встала со стороны водителя. Чёрный вышел, нарочито небрежным движением закрыл дверь, а потом аккуратно, но настойчиво притеснил меня к металлу и оперся по обе стороны от моих плеч.

– Ничего не хочешь мне сказать? – Взгляд безразличный, как и голос. Но на долю секунды в нем проскользнул оттенок нежности. Так он смотрел на меня ночью. Будто я для него что-то значу. Но видение мелькнуло и исчезло, возвращая на место безразличного похуиста. Но теперь-то я знаю, каким он бывает. А сейчас на нем маска.

И, кажется, пришло время мне надевать свою.

Подбородок вверх и сверкнула глазами. Нельзя допустить, чтобы он увидел отца в гараже. И нельзя допустить, чтобы отец увидел его…

– Ты обещал отпустить после того как трахнешь меня.

– Так, отпусти…– Сказала это и почувствовала, как больно становится дышать. Воздух как стекловата. Легкие покрыты острыми крупинками. Проще вообще не вдыхать. Чтобы не чувствовать этот аромат. Снова одеколон, сводящий с ума. Успокойся, Аня. Будет еще время порыдать в подушку.