48 часов

Поднялась и, резко обернувшись к нему, выпалила:

– У дяди рак был! А ты сам сказал, что человека сбил! Или забыл уже, за что посадили?

Отец замер, будто обдумывая что-то, дёрнул плечом, а потом хохотнул, сначала тихо, а потом все громче и громче смеялся, пока его злобный смех не перешел в надрывный хохот пьяного безумца! Совсем с катушек съехал…

– Позвони своему дружку, пусть подскочит. Дело к нему есть. – Отец продолжал пристально смотреть на меня. Его манера держаться заставляла чувствовать себя жалкой, будто я букашка. Наступи – и раздавишь.

– Я не буду никому звонить.

В секунду напрягся, выпрямился и замахнулся для удара, но я отпрянула.

– Не поняла, сука? Звони, сказал!

Паника стала накрывать меня, но я старалась держать себя в руках.

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

– Я. Не буду. Никому. Звонить. – Спокойный голос. Как маленькому ребенку объясняют. Никаких резких движений. Медленный шаг к двери.

– Еще как будешь. Иначе заставим…

Холод по коже. Рванула к двери и толкнула, выпала на лестницу, бегом вниз, но меня перехватил. Скрутил. Один из громил Ромы.

Начала вырываться, брыкаться, бесполезно. Порадовало лишь, что его лицо так же разукрашено, как и у этой твари.

Боль пронзила. Его кулак мне под дых и согнулась пополам, хватая ртом воздух. Вышиб из меня силы к сопротивлению. Обмякла. Позволила себя стащить вниз по лестнице.

Рома подставил трубку к моему уху, пока громила держал меня.

– Слушаю. – Спокойный голос заставил сердце забиться быстрее.

Нельзя допустить, чтобы он пострадал. Сжала губы, зло уставившись на Рому. Вскрикнула, голова дернулась, губа запульсировала. Не успела среагировать, когда он замахнулся и ударил наотмаш. Слезы брызнули из глаз, всхлип, и рыдание непроизвольно вырвалось из горла.

Сквозь слезы увидела, как сынок мэра заговорил по телефону:

– Не хочешь присоединиться к нашей вписке? Устроим ганг-банг с твоей цыпочкой? Правда, пока ты едешь, мы уже начнем… Ээээ. Алло?

Взгляд на экран, а потом размахнулся и швырнул телефон о бетон.

– Ты, сука! – Подошел и вцепился в мои волосы, дернув голову вверх. Ярость застилала глаза, лицо уёбка расплывалось из-за накативших слез, и кажется скула сейчас треснет. – Не могла получше отсасывать, чтобы твой ёбырь не бросал трубки, а приезжал тебя спасать? – Слюна брызгала на лицо, когда он орал глядя на меня. Руки амбала сжимали мое тело до хруста костей. Вырваться не было возможности, поэтому просто зависла. Всхлипы рвали внутренности, отдавая болью в солнечное сплетение. За что мне это?

Рома отошел и указал громиле на пустой стул в центре помещения. Тот швырнул меня на него и замахнулся. Но бить не стал.

– Сиди и не рыпайся, иначе убью суку.

Да больно надо! Села и затихла. Он уже не держал меня, поэтому смогла свободно вздохнуть.