6. Печать мастера

Однако у мертвого Эдди не будет возможности ни дать показания, ни подтвердить во всеуслышание то, что он рассказал сегодня мне. Поэтому обвинение против него выдвинуто не будет, да и дело быстро закроют в связи со смертью подозреваемого.

Что же касается того, что он наговорил по поводу школы, то уверен — тан Босхо придумает как оправдаться. Наверняка в его распоряжении имеется целый штат грамотных юристов, которые найдут нестыковки в показаниях Эдди и быстренько докажут, что все обвинения против тана абсолютно несостоятельны.

В конце концов заявят, что Эдди безбожно врал или давал показания под давлением. Был неадекватен по причине употребления алкоголя, наркотиков или иных сильнодействующих препаратов.

Да мало ли чем он мог обдолбаться и какие причины вообще заставили его очернить отца?

Одна видеозапись не докажет причастность тана к событиям в школе Ганратаэ, ну а по поводу попытки убийства Эдди сам сказал, что его отец в этом плане абсолютно чист.

Исходя из всего вышесказанного, я был вынужден признать, что хоть у меня и есть видеозапись с откровениями Эддарта, но по факту она не сможет серьезно навредить его отцу или стать поводом предъявить ему какие бы то ни было обвинения.

Нет, карму ему подпортить она, конечно, могла. Кое-какие телодвижения в службе общественного правопорядка по этому поводу тоже наверняка сделают. В местных, а то и столичных новостях наверняка не день и не два будут смаковать подробности связанного с Эддартом Босхо скандала. Но сам тан, скорее всего, не пострадает.

Я выдернул спицы из головы уже мертвого Эдди и, еще раз глянув на часы, рывком поднялся, намереваясь закончить то, что начал.

Однако когда я обернулся, то неожиданно обнаружил, что у всего случившегося был свидетель. А встретив тяжелый, пронизывающий, полный нехорошего понимания взгляд наставника, непроизвольно втянул в пальцы устрашающе топорщащиеся найниитовые «когти» и отстраненно подумал, что все-таки влип.

Надо сказать, за те почти три недели, что прошли с момента завершения протокола «Слияние», я не только подтянулся физически, но и в плане мышления, как и обещала Эмма, сильно изменился.

К тому же в самой важной его части подруга не стала ничего менять, поэтому с некоторых пор между нами существовал прямой канал связи, который позволял обмениваться напрямую не только воспоминаниями, но и мыслями. И это был совершенно новый опыт как для меня, так и для Эммы.

В частности, теперь, чтобы она меня услышала, мне достаточно было лишь мысленно обратиться в ее сторону.