Ад, или Александр Данилов (СИ)

Данилову так и не сообщила, что именно его генетический материал использовали при оплодотворении, а Кириллу вообще об ЭКО не говорила.

Кирилл стоял лицом к окну и не заметил появления жены. А Соня разглядывала его и думала. Любила же его когда-то. Нет, не так, как Данилова, но искренне любила, стремилась к нему и душой, и телом, счастливой с ним была, пока не сломал он её и морально, и физически. Чуть не убил… В том, что с ней случилось, Соня всегда обвиняла Кирилла, только его. Одного его…

— Здравствуй. — Она говорила тихо, но он услышал.

— Не ожидал найти тебя здесь.

Соня почувствовала злость и разочарование, исходящие от него.

— Я не хотела говорить, в конце концов, мы просто друзья. Зачем тебе знать. Это моё решение, только моё.

— Какой срок? — Он подошёл к ней и взял за плечи. Смотрел глаза в глаза. А Соня пыталась понять, что творится у него в душе.

— Почти двенадцать недель, — ответила она, не отводя взгляда.

— Кто отец? Данилов? — продолжал спрашивать Кирилл.

— Зачем тебе? Я решила стать матерью, вот и всё. Не важно, кто отец, он донор спермы, не больше. Кир, это мой ребёнок, только мой. Мог бы поздравить меня…

Кирилл отпустил её и позволил сесть на диванчик, сам расположился рядом.

— Соня, не всё так просто. Ты решила стать матерью — что ж, похвально. Только я тебе не верю, ты опять творишь невесть что. Ты уверена, что хочешь этого ребёнка? Лично я не думаю, что материнство — это твоё. Соня, я слишком хорошо тебя знаю, чтобы догадаться, для чего тебе эта беременность. Думаешь, что он мечтает отцом стать? Глупости! Если бы хотел — завёл бы нормальную бабу, а не заведомо бесплодную. Ты удобна Данилову, просто удобна и привычна. Но только ты, а не твой ребёнок. Он ведь не любит, по большому счёту.

Соня прервала поток яда, который, как ей казалось, лился из уст Кирилла. Она-то точно знала, что Данилов не такой, вон как ей забеременеть помогал: и договорился, и заплатил, и даже сперму сдал, правда, не для оплодотворения, а просто на анализ вместо мужа, чтоб процесс не затягивать. Но головастики от этого не меняются, и своё дело они сделали. Теперь оставалось дождаться двенадцати недель, и можно признаваться во всех грехах. Всё равно уже ничего не изменишь. Она погрузилась в свои мысли и перестала слушать. А Кирилл помахал ладонью с растопыренными пальцами перед её глазами, привлекая внимание.

— Соня, значит, ты решила идти до конца и оставить… беременность? — достаточно громко спросил он.

Она как будто очнулось и рассмеялась.

— Знаешь, через что мне пришлось пройти, чтобы она случилась?! И ты ещё спрашиваешь? Да, сын Данилова будет жить, я сделаю для этого всё, понял, всё!

У Сони даже кулачки сжались от возмущения.