И один в тайге воин

Хмыкнув, контрразведчик небрежно стряхнул пепел с папиросы на пол и, вздохнув, негромко спросил:

— Ну и как прикажете вас понимать, господин ротмистр? Родину предали?"

"— Что вы несёте, сударь?! — вскинулся ротмистр и тут же, застонав, снова схватился за челюсть.

— Я, молодой человек, не несу, как вы изволили выразиться, а провожу опрос. Пока что опрос. Допрос будет позже, — голосом, в котором брякнул металл, ответил контрразведчик. — Вы хоть понимаете, где оказались? Это, мой юный друг, камера контрразведки, а не ваша вонючая гарнизонная гауптвахта. И здесь ваши звание и происхождение никому не интересны. Так кто нанял вас, чтобы вы убили изобретателя? Советую отвечать честно. Это должно облегчить вашу вину. Суд, во всяком случае, это точно будет учитывать.

— Я не собирался его убивать, — растерянно простонал ротмистр, до которого наконец начало доходить, в какую историю он вляпался. — Я только хотел поучить его, как нужно к благородному человеку обращаться.

— Это вы-то благородный? — презрительно усмехнулся контрразведчик. — Сопляк! — неожиданно рявкнул он так, что решётка задребезжала. — Ты кем себя возомнил, щенок?! Офицер? Ты? А что у тебя за плечами есть, чтобы его учить? Военное училище? Так твой полковник закончил и его, и академию Генштаба, но не чванится разговаривать с этим парнем на равных. Благородное происхождение? А что ты сам сделал, чтобы его оправдать? Кто ты есть такой сам? Вы позор своих родителей, господин ротмистр, — добавил он, успокаиваясь. — А чтобы вам было более понятно, добавлю, что этот парень, в отличие от вас, изобрёл скорострельную винтовку, сам в деревенской кузнице сделал вот такие пистолеты, которые моя служба пользует с большим удовольствием, и, под занавес, создал лёгкую мортиру, за которую его высокопревосходительство господин генерал-губернатор самолично премировал его тысячей рублей и благодарственной грамотой от своего имени за радение в защите отечества. А чем подобным можете похвастаться вы?

— Я служу отечеству, — с трудом нашёлся ротмистр.

— Ему все служат. Кто-то в армии, кто-то по гражданской части. Я спрашиваю, что вы сделали такого, что могло бы стать поддержанием доблести ваших предков, которые кровью и службой своей верной титул выслужили? Пока что я вижу только одно. Вам повезло родиться в хорошей семье. Не более. И, признаться, на мой взгляд, жизнь молодого изобретателя гораздо важнее десятка жизней таких пустозвонов, как вы, — презрительно фыркнул контрразведчик. — И не надо сверлить меня взглядом. Мне на это плевать. Я, сударь, в данный момент нахожусь на службе и могу поступать так, как сочту нужным, с любым обвиняемым во враждебных для государства действиях. Так что в свете того, что я вам тут уже рассказал, повторяю свой вопрос.