Ада, или Отрада

Ты просто излучаешь здоровье, как я рада! Я знала, что произойдет что-то дурное, потому что крошка Рассел, внук доктора Платонова, помнишь, видел из окна, как ты на платформе избил офицера. Но я хотела начать с другого, нет, пожалуйста, он нас видит (прибавила она по-русски), у меня для тебя очень плохие новости. Молодой Фрейзер, который только что вернулся из Ялты, рассказал, что у него на глазах убили Перси, на второй день после высадки, меньше чем через неделю после их отлета из аэропорта Гудсона. Он сам тебе опишет, как это было, его история с каждым разом обрастает все новыми и новыми ужасными подробностями.

Фрейзер, кажется, повел себя не лучшим образом в этой неразберихе, вот почему, я думаю, он задним числом вносит поправки».

(Билль Фрейзер, сын судьи Фрейзера из Веллингтона, наблюдал за гибелью лейтенанта де Пре из благословенной траншеи, заросшей кизилом и мушмулой, и, конечно, ничего не мог сделать, чтобы помочь командиру своего взвода, причем по ряду причин, которые добросовестно перечислены в его рапорте, но приводить которые здесь было бы слишком утомительно и неловко. Перси ранили в бедро во время стычки с отрядом хазарских партизан в ущелье близ «Chew-foot-Calais», как американские солдаты произносят «Чуфут-Кале», название укрепленной скалы.

С тем загадочным облегчением, какое испытывает обреченный человек, он немедленно уверил себя в том, что отделался неопасным ранением в мягкие ткани. Начав ползти или, скорее, извиваться по-пластунски к тенистому укрытию дубовой рощицы и колючих кустарников, где удобно расположился другой раненый боец, он потерял сознание из-за потери крови, как было и с нами. Когда же, несколько минут спустя, Перси – все еще граф Перси де Пре – очнулся, он уже был не один на своем грубом ковре из мелких камней и жесткой травы. Старик-татарин, в синих американских джинсах, неуместных при его бешмете, но отчего-то успокоительно подействовавших на раненого, улыбаясь, сидел рядом с ним на корточках. «Бедный, бедный, – говорил добряк, качая бритой головой и сочувственно цокая языком. – Больно?» Перси ответил на своем довольно примитивном русском, что рана, похоже, не слишком серьезная. «Карашо, карашо, не больно», сказал добрый старик и, подняв оброненный Перси армейский пистолет, с простодушным удовольствием осмотрел его, после чего выстрелил ему в висок.

«Как странно, как странно», проговорил Ван, когда Кордула закончила излагать свою намного менее подробную версию отчета, позднее услышанного Ваном от самого Билля Фрейзера.

Какое странное совпадение! То ли смертоносные стрелы Ады поразили свои цели, то ли он, Ван, затеяв дуэль с подставным лицом, каким-то образом сумел разом уничтожить двух ее гнусных любовников.