Ада, или Отрада

Все это было довольно грустно.

Однажды начавшись, упадок Клуба продолжился с удивительной быстротой по нескольким независимым направлениям. Выяснилось, что некоторые девицы с безупречной родословной находятся в розыске как подельницы гангстеров с гротескными челюстями или как самостоятельные злоумышленницы. Продажные врачи выдавали патенты увядшим блондинкам, матерям полдюжины детей, часть которых уже готова была поступить в какой-нибудь отдаленный амурант. Гениальные косметологи придавали сорокалетним матронам облик и запах школьниц на первом балу.

Высокородные господа, судьи лучезарной честности, смиренные ученые мужи на поверку оказывались настолько неистовыми совокупителями, что некоторых из их жертв помоложе пришлось госпитализировать и сбыть в обычные лупанарии. Анонимные покровители куртизанок подкупали медицинских инспекторов, и раджа Кашу (самозванец) подхватил венерическую заразу от (настоящей) правнучки императрицы Жозефины. В то же время экономические катаклизмы (бессильные против финансовых или философских возможностей неуязвимого Демона и его сына, но подкосившие многих людей их круга) начали понижать эстетические активы «Виллы Венус». Отвратительные сутенеры с подобострастными ухмылками, обнажавшими прорехи в рядах рыжеватых зубов, выскакивали из розовых кустов и совали вам иллюстрированные буклеты, а были еще пожары и землетрясения, и совершенно неожиданно из ста первых палаццо уцелела только дюжина, да и те вскоре опустились до уровня затхлых борделей, и к 1910 году всех покойников английского кладбища в Эксе пришлось перезахоронить в общей могиле.

Ван, впрочем, не пожалел о своем последнем посещении последней «Виллы Венус». Оплывшая и похожая на цветную капусту свеча коптила в оловянной плошке, стоявшей на подоконнике рядом с завернутым гитарообразным букетом длинных роз, для которых никто не потрудился или не смог найти вазу. В некотором отдалении, на кровати, лежала беременная женщина, курила – одно колено поднято, рука мечтательно почесывает коричневый пах, – глядя на поднимающийся дым, сизые перья которого сливались с потолочными тенями.

Еще дальше, позади нее, приоткрытая дверь выходила на то, что можно было принять за освещенную луной галерею, но на самом деле то была запущенная, полуразрушенная грандиозная гостиная с обвалившейся наружной стеной, зигзагообразными трещинами в полу и черным призраком раскрытого рояля, издающего, словно сам собой, зловещие глиссандо посреди ночи.