Ада, или Отрада
«Всегда к твоим услугам до девяноста лет, – сказал Ван (вульгарность сладострастного подглядывания оказалась прилипчивой), – девяносто раз в месяц по грубому расчету».
«Давай еще грубее, о, намного грубее, скажем, сто пятьдесят, и тогда выходит, выходит —»
Но налетевший ураган смел калькуляцию к каникулярным чертям.
«Что ж, – сказал Ван, придя в себя, – вернемся к нашему обезображенному детству. Мне не терпится (подбирает альбом с ковра у кровати) избавиться от этого бремени. О, новое лицо. Подпись гласит: доктор Кролик».
«Погоди минутку, возможно, это самый лучший Исчезающий Ван, но все равно пачкает ужасно.
«Так странно, в том виде, в каком его запечатлел Ким, он совсем не кажется таким пушистым и жирным, как я себе представлял. На самом деле, дорогая, это большой, крепкий, привлекательный и старый Мартовский Заяц! Объясни!»
«Мне нравится, как ты проказливо щуришься, когда лжешь. Далекий мираж в Малой Проказии».
«Ван ist auch one», пробурчал Ван, произнося последнее слово, как «wann» (что по-немецки значит «когда»).
«Нашей заветной мечтой, – продолжала она, – моей и Кролика заветной мечтой, было описать и изобразить ранние стадии, от яйца до куколки, всех известных нимфалид, крупных и мелких, начиная с обитающих в Новом Свете.
«Которой ты бы страстно отдалась», сказал Ван и перевернул страницу.
«Как жаль, что мой дорогой сотрудник умер, не оставив завещания! Кроличий садок его дальних родственников уступил все его коллекции, включавшие также и мою небольшую часть, немецким посредникам и татарским торгашам. Позорно, несправедливо и так грустно!»
«Мы подыщем тебе другого научного руководителя.

















