Адлан

— Конечно, я не понимаю, ты же ничего не хочешь мне объяснять.

Макаров понимал, что тянуть дальше невозможно, что Адлан и так терпел достаточно долго. Он и сам безумно желал его, однако так же сильно боялся реакции своего возлюбленного. После слов о том, что люди нетрадиционной ориентации — это не люди вовсе, у Кирилла не осталось надежды на хоть какой-то счастливый конец для их пары.

Что делать? Он понятия не имел. Одна маленькая неправда породила целый водоворот из лжи, лицемерия и страха. Теперь этот водоворот затягивал его с головой, не давая возможности вынырнуть, сделать вздох. Не давала шанса на спасение.

— Кир, я не знаю, чего ты боишься или стесняешься, но поверь, мне все равно. Я люблю тебя, и не за твою внешность, а за то, что у тебя внутри. Мне все равно, какая ты, мои чувства все равно останутся неизменными…

Эти слова подействовали на Кирилла весьма однозначно. Юноша понимал и чувствовал, что Адлан не врет, что чувства его действительно искренние и самые чистые, поэтому, неожиданно для себя, он принял решение идти до конца. Кивнув чему-то своему, Кирилл присел ближе к мужчине.

Бегать дальше не было ни сил, ни желания, ни возможности. Рано или поздно, Адлан должен был узнать, что Кира — это на самом деле Кирилл.

Все еще тот самый Кирилл, которого он так сильно полюбил и который полюбил его в ответ.

— Обещай не делать мне больно…

— Обещаю, — с жаром выдохнул Адлан, тут же приникая к губам парня и вновь начиная их жадно терзать. Хорошо, что в это время они находились в пустой гостиной, на огромном белом диване, на котором Кирилл вскоре уже лежал, а не сидел. Адлан с трудом сдерживался и старался быть нежным, боясь напугать своей страстью. Руки шарили вдоль податливого, худого тела, а несколько секунд спустя Османов начал торопливо стягивать с юноши свитер.

Он остановился не сразу.

Глаза мужчины были прикрыты, а сам он наслаждался глубоким, страстным поцелуем, испытывая неимоверное счастье из-за того, что, наконец, дорвался до лакомого куска. Но длилось оно недолго. Лишь до тех пор, пока руки его не опустились на грудь юноши. Османов нахмурился, а затем взглянул туда, где должна была находиться грудь…

— Адлан, ты обещал принять меня любой… любым… я… — Кирилл с придыханием разорвал поцелуй. Нега все еще разливалась по телу, однако разум уже строил пути побега.

Взгляд мужчины говорил сам за себя. За несколько секунд в карих омутах сменилось множество разных эмоций. На место непониманию почти мгновенно пришла всепоглощающая ярость… Наблюдая за этим, Кирилл был вынужден с ужасом отползти на самый край дивана. Руки лихорадочно нащупали сброшенный на пол свитер, и Кирилл тут же надел его обратно.