Адлан

Тот послушно позволил делать с собой все, что нужно, однако, когда его взгляд упал на израненную руку мужчины, тут же взбунтовался.

— Подожди, оставь это, твоя рука… — быстро прошептал Макаров, выворачиваясь из мягкого хвата и, принимаясь орудовать в аптечке, что нашлась на полке, которая висела над зеркалом в ванной. Какое — то время спустя он принялся заботливо промывать рану и перебинтовывать ее.

Казалось, что все, что произошло несколькими минутами ранее, уже не имело никакого значения и не играло никакой роли. Страх и боль отступили, Макаров был сосредоточен лишь на том, чтобы перевязать руку возлюбленного как можно бережнее.

Несколько раз он вздрагивал, когда Адлан тихо шикал, но тут же принимался шептать ласковые слова в попытке уменьшить боль мужчины. После того, что произошло, говорить совершено не хотелось. Все слова были уже давно сказаны: и о любви, и о ненависти. О большинстве того, что было выпалено сквозь пелену гнева, жалел и Кирилл, и Адлан.

Уходить или прогонять больше не было желания и все, что стало так необходимо — это тишина и нежные объятия. Адлан аккуратно перетянул Макарова в спальню и уложил на свою кровать, попутно накрывая их тонким, пушистым одеялом. Завтрашний день должен был расставить все на свои места.

— Ольга, даже не проси! Ты в своем уме? — Влад гневно воззрился на жену. — Этот тип чуть не убил нашего единственного сына! Ладно Кирилл — глупый ребенок влюблен, но ты же взрослая женщина! Ты что, не понимаешь, что такие люди не меняются?

Родители Кирилла находились в просторной столовой и поедали ужин, заботливо приготовленный Олей. Кирилла не было уже несколько дней и мать была в курсе, с кем он пропадает.

Впрочем, не могло это утаиться и от внимательного отца. Влад понимал, что сын снова проводит время с чудовищем, которое чуть не искалечило его. Мужчина терзался гневом, страхом и ненавистью одновременно, однако все же выжидал. Оставалось совсем немного, и он сумел бы нанести удар. Уж тогда этот ублюдок точно не отвертится…

— Кирюша говорил, что он изменился… Влад, ну а вдруг? — Оля отложила в сторону вилку и бросила взгляд на супруга. — Мы ведь не можем решать за него, это жизнь Кирилла, его выбор, и мы обязаны его уважать.

— Мы сами воспитали его самостоятельным, своевольным. Кирилл привык полагаться на свои решения, он сам может выбрать, с кем строить отношения.

— Оля… — мужчина вздохнул, отодвигая от себя недоеденный ужин. — Ты не понимаешь… Если предал один раз — предаст и второй, поднял руку — поднимет еще не раз.